В процессе оперативного наблюдения за ходом боевых действий 64-й армии под командованием генерал-полковника тов. Шумилова установлено следующее.
С октября 1942 года в составе штаба указанной армии действует инженер-техник ГРОМОВ Алексей Андреевич (по имеющимся сведениям, ранее — инженер-конструктор авиационного направления, гражданский специалист), который под непосредственным контролем командования армии и при содействии органов связи и технических служб фронта осуществляет опытное применение разработанных им беспилотных летательных аппаратов (далее — БЛА).
Назначение указанных аппаратов:
а) воздушная разведка в интересах штаба армии и командиров соединений;
б) обнаружение и наблюдение за противником в ночное и дневное время;
в) передача координат для наведения артиллерии и авиации;
г) перехват и радиоподавление вражеских сигнальных линий (в координации с ОСНАЗ).
По проверенным данным, в период с 10 декабря 1942 г. по 30 января 1943 г. с применением указанных аппаратов:
— установлено 27 фактических расположений штабных и огневых точек противника;
— обеспечено наведение артиллерии на 11 целей высокой оперативной значимости;
— своевременно выявлены колонны сдавшихся частей противника (в т.ч. до 200 чел. — сектор южнее тракторного завода), что позволило избежать лишнего кровопролития;
— проведено 39 успешных ночных наблюдательных полётов, включая съёмку последних сигналов из штаба фельдмаршала Паулюса.
Работа тов. Громова получила высокую оценку командования армии и фронта.
Предлагается:
Настоящее донесение составлено по материалам наблюдения Особого отдела НКВД и сведений, полученных через уполномоченных при штабе 64-й армии.
Начальник Особого отдела НКВД Сталинградского фронта
Комиссар госбезопасности 3 ранга
(подпись) /В. К. Топчиев/
Исп. — ст. оперуполномоченный
/М. А. Ковалев/
Приложения:
Временный кабинет члена Военного совета Сталинградского фронта Никиты Сергеевича Хрущёва располагался в бывшем школьном классе. В комнате было тепло — рядом гудела маленькая печка «буржуйка», над ней сушились перчатки и шерстяной шарф. На партах — штабные папки, планшеты, газетные свёртки. В углу, поверх грубого ящика, лежал выпущенный накануне номер
Когда Громов вошёл, Хрущёв поднялся. Он был в простой серой шинели, без лишнего блеска. Лицо открытое, круглое, глаза живые, цепкие.
— Вот ты какой, значит, — сказал он вместо приветствия. — Инженер. Мастер невидимого фронта. Говорят, ты сквозь дым и снег смотришь лучше, чем генерал через бинокль. Покажи, как ты это делаешь..
Он улыбнулся — с хитринкой в глазах — и жестом предложил присесть. Громов опустился на табурет. Рядом положил кожаную сумку, аккуратно вынул оттуда чертежи, альбом с фотоснимками и несколько узлов из трофейной электроники.
— Это камера ночного действия. Снята с немецкого зенитного прицела, мы переработали объектив. А это — обшивка нашего второго аппарата. Материал — авиационный дюралюминий, кое-что с «Юнкерса», кое-что с наших самолетов.
— Так... — Хрущёв взял в руки плату, повернул в пальцах. — Ты говори простыми словами. Вот ты, допустим, видишь немецкий штаб под развалинами. Ты как его замечаешь?
— По теплу, — спокойно ответил Громов. — Камера фиксирует разницу температур. Там, где люди греются, где работает генератор, где дым поднимается — видно. Даже ночью. Особенно ночью.
— А немцы знают?
— Догадываются. Да и охотятся они на нас, конструкторов. Да пока руки коротки.
— Ишь ты! — усмехнулся Хрущёв. — А у нас и правда особая. Вот сидишь ты передо мной — инженер, вроде бы из будущего. Так и скажи, ты сам всё это придумал?
— Сам, — твёрдо сказал Громов. — Идеи были. Реализовал здесь, на месте. Товарищи, конечно, помогли.
— А учился где?
— МВТУ имени Баумана. Факультет точной механики и приборостроения.
— Ого! — Хрущёв посмотрел с интересом. — Вот это советская власть вас выучила, не то что нас, в прежнее время. Ну да ладно. Главное — чтобы работало. А оно, по слухам, работает. Очень даже.
Он отложил детали, открыл альбом. На снимке — разрушенный дом, в подвале которого светится тёплое пятно. На другом — колонна солдат с поднятыми руками. Сверху, как будто из другого мира, снято всё до мелочей.
— Это ты передал артиллерии координаты по штабу у вокзала? — спросил Хрущёв, не поднимая глаз от фото.
— Да. Там был остаток пехотной группы. Без дрона мы бы не успели — готовились к выходу на прорыв.
— И что, ни один не ушёл?
— Ни один.
Хрущёв закрыл альбом, постучал им по столу.
— Послушай, Алексей Андреевич... ты понимаешь, что у нас с тобой сейчас не просто разговор? Не служебный. А… политический. Я, скажу откровенно, вижу, что ты делаешь дело. Не кабинетное, не игрушечное. А настоящее.
Он встал, подошёл к окну. За ним — развалины школы, дальний дым, снег.
— Потому я тебе скажу так. Я сам в Ставку доложу. Лично. Сталину. Только ты в случае чего не подведи и если вызовут, свои аппараты покажи в условиях полигона на высшем уровне. Усек?
— Так точно, — тихо ответил Громов.
*****
Сов. секретно
Экз. № 1