Ничего, пусть помучается. А если схомячат, то и ладно. Лишь бы лопатку мою не потеряла. Не то, чтобы я был на Эльзу сильно зол, скорее рассержен, учитывая, сколько от неё проблем, это теперь обычное состояние моего рассудка. Я уже привык.
Спал я эту ночь плохо. Эльза вернулась часа в три, легла, но потом часто просыпалась, «Комарик», оставленный на дежурстве, будил меня каждый раз, когда она шарахалась в темноте то попить, то поесть, то в туалет, то порыдать. Ну да, под самое утро её развезло. У «Снежной королевы» тоже могут быть чувства.
Я никак не реагировал, мне-то что? Это у неё друзья погибли, хотя какие они нафиг друзья? Так, сослуживцы, да и то гнилые. Могли бы дождаться на базе, чтобы поговорить в спокойной обстановке.
Мне вот Эльзу следует предупредить, чтобы не болтала лишнего про меня и мое хранилище. Если, конечно, завтра мы не разбежимся в разные стороны или еще что похуже.
Стрелять мне крайне не хотелось, как говорил философ Ибн Чус: «В такую жопу роскошную стрелять не подымется рука ценителя верного!». Хотя у них вроде наоборот читается, справа налево: «Верного ценителя рука не подымется стрелять в роскошную жопу такую». Короче, выгоню, наверное, с лопаткой и фонариком.
Чтобы своими рыданиями она спать не мешала, я отозвал дрон и отправил его на зарядку. А когда утром проснулся, то увидел совсем другую Эльзу.
Она сидела в трех метрах от меня,вся такая чистенькая, волосы вымыты и тщательно уложены, форма очищена от дорожной грязи, возможно, даже и стирала с утра сухим средством для чистки, глазки подведены, губки накрашены. В общем, выглядела ухожено и нарядно, как перед расстрелом. Она смотрела на меня, пока я спал, и улыбалась во всю харю. Слово «харя» к ней не подходит совершенно, она, правильнее сказать, лыбилась от уха до уха.
Эльза терпеливо ждала, пока я проснусь и привстану с лежанки, и достала пистолет. Самый обычный офицерский «Марат». Где только прятала? Возможно, с разведчиков сняла, а я его просмотрел. Она, как будто рисуясь, медленно навела ствол на меня.
Я засмеялся и указал пальцем себе на сердце:
– Стреляй! Сюда вот. Я, честно, без брони! Ну!
Я не боялся того, что она выстрелит. Потому что, учитывая ненависть, она давно бы уже это сделала, конечно, если бы смогла вот так шмальнуть человеку в лицо.
И еще «Комарик» показывал мне, что пистолет без обоймы, да при этом и на предохранителе. Она дернула рукой, чтобы имитировать выстрел, а я засмеялся. Ну, правда же, смешно!
Да твою Караганду! Вот коза! Она его в меня кинула! Прямо в лицо и рассекла бровь. Я схватился за глаз, чертыхаясь. Как же точно попала в уязвимую точку! Больно, блин.
– Так ты без брони! – изумилась она и бросилась за аптечкой. – Прости меня! Больно?
Пока Эльза хлопотала, обрабатывала рану и накладывала мне на лоб биопластырь, я ржал. Я наконец-то понял, что она хотела меня спровоцировать и умереть от моего ответного выстрела, который был бы совсем не понарошку.
Когда она закончила возиться с бровью, я взял её за руку и посадил себе на колени, по-хозяйски положил руку на задницу и спросил:
– Эльза, ты – мимик?
– Нет, – она испуганно замотала головой, – с чего ты взял?
– Татуха внизу живота, левая спираль, – я указал на её лобок, – у меня такое чувство, что я раньше это уже видел.
И, действительно, я это вспомнил только сейчас, или вчера, или уже давно. У меня было ощущение дежавю, что когда-то такой разговор уже был. Может быть, ко мне возвращается память, которую стерли по решению республиканского суда? Неважно. Я точно знал, что у мимиков такое тату означает «Свободна в выборе», это привилегия – не станнум определяет ей мужа или спутника жизни, а сама женщина.
– С чего ты взял, что у меня она есть? – неуверенно спросила она.
– Бурый рассказал Меченому, – соврал я.
– Идиота ты кусок! – Эльза вскочила с моих колен. – Ни Бурый, ни Меченый меня ТАМ не видели! Да и ты тоже! Я – самый обычный, среднестатистический человек, каких на этой планете сорок пять миллиардов… Ты меня убивать будешь? Или что?
– За что?
– А что тебе Меченый рассказал? Ты его допрашивал, я видела, когда хоронила, – она разозлилась и опять меня люто возненавидела.
– Сказал, что они меня хотели ранить и заставить отдать все ценное, а тебя полюбить всем колхозом и потом убить.
– А ты что?
– А я что? Я-то нормальный! А вот у тебя, Эльза, друзья херовые.
– Я знаю! – она смотрела на меня с гневом, я поспешно убрал её пистолет в хранилище – от греха подальше, а то еще вторую бровь разобьет.
– Дальше что? – она требовательно смотрела на меня.
– Сначала пойдем на корабль с зарядными станциями, а потом рванем в Тобольск к Красным грачам!
– Но…
Эльза хотела возразить, но я поднял руку в останавливающем жесте, и она осеклась на полуслове. Мне надоело с ней разговаривать. Не надо кормить её ненависть ненужными разборками. Пусть для порядка успокоится.
