В кабинете за столом Горы сидел капитан, принесший нашей базе столько горя. Среднего роста, плотного телосложения, раньше наверняка был отличником физической подготовки, а сейчас щеголял пивным животиком и заплывшим жиром рылом. Ему лет сорок, злые глаза, короткий ежик волос, невыразительное лицо. Он выглядел как среднестатистический алкаш, за такого даже взгляд не зацепится.
– Петр Сергеевич, рад вас приветствовать, – он фальшиво улыбнулся, – у нас с вами произошел досадный инцидент, недоразумение…
– Не скажи, Запор, – я специально коверкал его имя, чтобы спровоцировать на необдуманную агрессию, но он проигнорировал. Мне говорили, что он борзый, а оказалось, что вся борзота вдруг куда-то делась.
Я откинулся в кресле и сложил ноги ему на стол. Буду травить по полной, а там пусть только дёрнется.
– Вы же понимаете, что я не по своей инициативе тут порядок взялся наводить, – он елейно улыбался, – мне поручил генерал Гром…
– Да-да, генерала Краса я уже предупредил, что сделка с Балим приостановлена и он теперь должник, – перебил я капитана, – сумму пока не определил, но, думаю, она будет значительная.
– У Балим была сделка с Красом? – изумился Затор. – Мы не знали…
– Ну, это не мои заботы – секретные сделки доносить до каждого вшивого генералишки, пусть сам Некрасов этим занимается…
– Мне нужно позвонить! – капитан убежал со спутниковым телефоном в соседнюю комнату. Через несколько минут вернулся чуть побледневший.
– С вами хочет поговорить генерал Громов, – командир базы протянул мне трубку.
– Ну, если хочет, пусть сегодня приезжает, – я отпихнул его руку, – по телефону вопросы контрибуций и претензий обсуждать не намерен.
Капитан тихо переговорил со своим собеседником и предложил:
– Он может завтра подъехать.
– Завтра с утра Красу уже выкатят претензии. Мне этот твой Гном зачем завтра нужен? У меня с ним никаких дел нет, – я говорил громко, чтобы собеседник в трубке у капитана слышал каждое мое слово. – И передай, что если увижу подпись этого Гнома под приказами о лишении званий офицеров из Балим, то он станет кровным врагом. За оскорбление будет отвечать всем имуществом семьи.
Потом я слышал, как капитан ругался по телефону с генералом, каждый пытался спихнуть с себя ответственность и подставить другого. Смешно.
Когда мрачный, как туча, Затор вернулся в кабинет, я рисовал плазменным мечом в воздухе разные фигуры. Он застал меня, когда я пытался изобразить виселицу.
Внезапно у меня пикнула рация:
– Ветер, наркотиков в крови нет, – услышал я голос Любы, – нашла только нейроподавители. Лиза пришла в себя, говорит, её насильно напоили водкой, пытались склонить как бы добровольно на секс и расспрашивали, где ты хранишь деньги.
– Люба, а незаконное что-нибудь есть в крови?
– Всё незаконное! Нейропрепараты легально могут использовать только безопасники и только при допросах под протокол и видеофиксацию. Это же вещества типа «Гипнодола».
Затор мрачно слушал наш диалог, он уже сообразил, что я не буду ругаться, я просто выставлю счет, а затем убью всех, когда он не будет оплачен. Так всегда делали аристократы и криминальные синдикаты – абсолютно закономерная процедура.
– Петр Сергеевич, ко мне есть претензии? – я видел, что теперь капитан занервничал.
– Миллион рублей за убийство квада Петра, миллион рублей за попытку изнасиловать дочку капитана первого ранга Занозина, миллион – за издевательства над Училкой и применение незаконных препаратов. Компенсация за украденный алкоголь в двойном размере – примерно 200 тысяч рублей. Компенсация за нанесенные оскорбления: разжалование офицеров, арест и гауптвахта, лишение имущества – жилья и предметов обстановки, – два миллиона рублей. Итого, пять миллионов двести тысяч рублей.
Несколько минут Затор молчал, а потом спросил:
– А если у меня нет?
– Попроси в долг у Гнома, – я хладнокровно предложил ему выход.
– А у него откуда?
– Сударь, это не моя печаль. Головорезы ждут не дождутся, очень хотят познакомиться с вашим семейством. Вы согласны с фактическими данными претензий?
– Я выполнял приказ. Громов потребовал навести тут порядок, – обреченно проговорил капитан, – а мне что делать?
– Ну да, ну да, – я стал злым, – убивать, насиловать, оскорблять, воровать. Это теперь называется «навести порядок»?
– Да вы меня неправильно поняли, – запротестовал Затор, – убили бойцов за неповиновение, с дамами вышел пьяный инцидент, водку я не украл, а конфисковал, званий лишил, чтобы повысить дисциплину.
– Тогда назовите пункты устава, на которые вы опирались, совершая подобные шаги, – мне надоело с ним разговаривать, он врал, а врать при ответе на претензии очень глупое занятие, есть же много свидетелей. Хуже выйдет.
– Да, не по уставу, а по армейским понятиям, – опять сказал несуразицу капитан.
– Ну, просветите, что это за понятия, – я начал откровенно потешаться, и он это уловил, – а также поясните необходимость насилия и убийств. Ради чего?
Внезапно у него ожила рация:
