Дневник, жизнеописание, автобиография— всё это виды фиксации происходящего, чаще всего – фиксации событий, действий. Но что будет, если дневник будет состоять только из идей, чувств, переживаний? В этот момент он перестаёт быть дневником и превращается в полноценную книгу, понятную всем. Это история о болезни и выздоровлении, о том, что случается с человеком без его участия – или всё же именно в результате его действий? История концептуального бытия. Повествование о том, что происходит, когда ничего не происходит. Вопрос, встающий перед читателем: сколько миров одновременно пересекается в каждой точке его жизни?Содержит нецензурную брань.
И нет у этой истории начала. Разве что, им можно было бы считать моё рождение, хотя и крайне высокомерно было бы думать, что до меня здесь ничего такого не происходило. Случалось, и ещё как! Всякое имело место быть, запинаясь о картину смазанных дней и последовательности ослепительных празднеств. Однако история несколько не о том, как оно всё БЫЛО или как оно ЕСТЬ, речь скорее будет идти о том, как этого всего НЕ БУДЕТ. Здесь снова можно было бы сделать ремарку, что это довольно-таки громкое заявление – в моей жизни произойдёт событие, которое уничтожит нечто, бывшее на свете всегда, безначальное нечто, а, следовательно, и бесконечное хотя бы в одном направлении. А тут я такой появлюсь и закончу сию историю своим великим жестом. Очень громкие слова, даже ещё громче предыдущих. Однако, в конце концов, и такое случается в жизни. Мало кто изначально рождается героем, мало кто на самом деле верит, что этим героем вдруг станет, но кто-то же всё-таки становится. Так какого чёрта?
Здесь я сталкиваюсь с ещё одной немаловажной проблемой: с чего начать рассказывать историю, которая не имеет начала? Что ж, если непонятно с чего начинать рассказывать эту историю, тогда начну рассказывать другую историю. Про двери, например. Это тем более оправданно, ибо имеет непосредственную связь с нашим объектом повествования. Тогда вот, про двери.
Это такое своеобразное происшествие, особое состояние, которое проще всего себе изначально представить, вспоминая про посттравматическое стрессовое расстройство психики, а вернее про один из его аспектов. А именно – когда человек в некой ужасающей ситуации попадает в такие условия, которые в его голове, в его сознании уже не умещаются, не могут полноценно существовать для него в его жизни, тогда человека выбрасывает в состояние шока, он теряет память, перестаёт понимать, что он – это он, и что всё происходящее с ним – реально, а не просто картинка из немого кино, в котором он участвует исключительно как наблюдатель (деперсонализация и дереализация, если говорить на умном птичьем языке).
Вот как раз что-то такое я и называю дверями. Только, может быть, мои двери имеют гораздо меньший масштаб, но при этом и большую простоту открытия. Они случаются сами по себе, раскрывая то, что находится за происходящими событиями в некоторые произвольные моменты. Можно вообразить, что вся картина реальности – это на самом деле картина такая, написанная на тонком шёлке неким неизвестным искусным мастером. Только вот беда – нарисовано сие было уже довольно давно, все сроки стёрлись, вымелись из памяти, мастер решил заняться чем-то ещё в своей жизни, и прошлый свой шедевр, посчитав законченным, отправил на дальнюю полку своей кладовой. А от времени шедевр начинает трескаться, появляются надрывы. И вот их-то я дверями и называю. За ними – нечто из совсем другого измерения, из совсем другого видения, другого уровня. Причём всё, что отражается за этими дверями не просто какой-то частью своей лежит за пределами сего мира, а полностью находится там, даже самыми своими маленькими кончиками, что и делает данные видения абсолютно отличными от любого другого видения. Когда всё настолько иначе, сложно воспринять не так.
