Как победить тьму?…Вопрошал человек у Бога.Не вступай ты с нею в борьбу…Тебе же была дана солнцем наполненная дорога.
«Кто ты?» Тяжёлым рваным голосом спросил Дрозд.
«Я…» Протяжно прошептал недавний пленник, давясь глухим смехом.
«Я… Я тот, кого ты боишься больше, чем… я… А впрочем, ты сейчас сам всё увидишь»…
Быстрые ровные ноги засеменили по каменному полу. Тихие шаги разносились по всему огромному, пустому залу, в котором стоял лишь один сосновый стол, за коим и сидел недавний сотник княжеской дружины – Дрозд.
Вскоре он вернулся, его костлявые сильные руки вели жену сотника – Ладу…
«Ты не посмеешь!» Страшным басом прогремел Дрозд.
«Ты не посмеешь… Не посмеешь… Посмеешь….» Гулко ответили ему стены.
Печенег, с лицом пятнадцатилетнего юноши, так недавно находившийся в плену у этого русского витязя и полностью зависящий от одного взмаха его руки, лишь засмеялся своим писклявым противным хохотом.
Тоненькие длинные пальцы этого… существа… обхватили нож, неизвестно откуда взявшийся, и направили его к красивому, немного веснушчатому, лицу Лады.
«С этого мы начнём…» С придыханием проговорил Он…
Несколько часов Дрозд сидел неподвижно, по его щеке изредка катилась слеза, он понимал, что обречен смотреть на это вечно, но его разум сохранял спокойствие и ясность, его душа извивалась от боли, но оставалась верна телу своего хозяина.
Внезапно его правое плечо кто-то обхватил могучей дланью, от которой веяло необъяснимой силой и теплом.
Перед глазами княжеского сотника встала картина его родного, крепкого дома, в котором жена и дети стояли возле кровати, где лежало еле дышащее тело… Его тело… Собственное.
Бывший печенежский пленник не заметил изменения в лице Дрозда, Он был слишком увлечён
Сотник почувствовал, как его руки освободились из цепей. Он тяжело встал, пошатнулся, чуть не упал, однако вскоре его ноги всё же почувствовали опору, кровь медленно разошлась по жилам.
«Ты!....» Змеиным шепотом проговорил печенег. Его ухмылка наконец-то исчезла, Он бросился со всей дури в правый далёкий угол, но сумел поймать лишь пустоту.
«Здесь нет Твоей власти! Ты не должен здесь появляться! Это моё место!» Писклявым, истеричным голосом закричал этот пятнадцатилетний демон. Он кидался из стороны в сторону, нервно подрагивая своими прямыми, красивыми ножками, его глаза вращались с каким-то неимоверным ужасом, голос становился всё тише и тише, пока наконец Он не упал с громким стуком на ледяной каменный пол.
Со стен сошли каменные воины, на указательном пальце каждого из них сиял перстень с багряно-красным рубином. Их руки сжимали изогнутые, блестящие серебром во тьме, сабли. Они медленно приближались к Дрозду.
Сотник увидел свой меч и уже сделал шаг к нему, но могучая длань за плечом остановила его.
Каменные солдаты окружили княжеского дружинника, их клинки со страшным свистом прорезали воздух, но не смогли и поцарапать тело Дрозда.
Тем временем, пятнадцатилетний демон поднялся с колен. Его лицо было также прекрасно, те же правильные черты, прямой нос, скулы, волосы… Всё было так, как и было ещё там, на жирной, дающей жизнь и волю, земле.
Его тоненькие жилистые ручки сжимали в своих пальцах степной изогнутый лук… Каменные великаны расступились перед выстрелом своего хозяина.
Ровное дыхание, натянутая тетива, резкий её звон, пронзивший пространство до самого потолка, и тихий вскрик сотника… Стрела прошибла ему левую ногу, Дрозд припал на одно колено, алый ручеёк быстро побежал по каменному полу.
Второй выстрел. Плечо дружинника дёрнулось назад, раздался глухой хруст кости.
Третий выстрел распорол огнём живот. Дрозд повалился на ледяные плиты, в собственную лужу крови.
«Лучше бы ты взял меч…» Змеиным шёпотом проговорил
«Батя! Батька!» Два коротких повторяющихся слова возникли неизвестно откуда у Дрозда в голове…
По виску скатилась солёная капля пота. Он узнал этот голос… Славка… Сын…
Каблук всё сильнее давил на спину, а в сознание всё яснее и яснее слышались голоса жены, сына, дочери, второй дочери…
Внезапно раздался глухой треск. Пятнадцатилетний демон упал и заорал от боли, его нога была вывернута наизнанку…
Дрозд тяжело закрыл свои веки, почувствовав Его – запах смерти и ужаса.
***
«Любый мой» Прекрасные руки жены обвили шею Дрозда, её пухленькие, немного потресканные уста, коснулись его губ.
«Батя!»
«Батюшка»
«Тятя»…
Родные обступили только что очнувшегося Дрозда, руки которого сами собой взвихрили кудрявую голову сына, посадили к себе на коленки маленькую дочку, обняли старшенькую…
Слёзы текли из глаз этого могучего витязя, меч медленно исчезал с бревенчатой стены крепкого дубового сруба…
