Дрожь полностью

Кертис хватает меня за талию.

– Я тебя держу.

Проклятье. Я притворяюсь, что он меня больше не привлекает как мужчина. Но чувства никуда не ушли. Стали только сильнее, чем раньше.

– Спасибо.

Я допустила ошибку, усевшись на подъемник вместе с ним. Мне нужно сосредоточиться. Мы почти доехали до вершины. Я медленно делаю глубокие вдохи, чтобы у меня в голове прояснилось.

– С тобой все в порядке? – спрашивает Кертис.

– Да, – улыбаюсь я. – Я пытаюсь переиграть твою сестру.

– Я заметил. – Он не улыбается.

– Давай я угадаю, что ты собираешься мне сказать. Тоже предложишь сбавить обороты?

– Кто сказал тебе, чтобы сбавила обороты?

– Брент.

– Нет. Продолжай. Только… будь предельно осмотрительной, когда рядом находится моя сестра. Хорошо?

Я неотрывно смотрю на него.

– Что ты имеешь в виду?

Кертис плотно сжимает губы, словно жалеет, что вообще что-то сказал.

Мне хотелось бы, чтобы он объяснил мне, что происходит. Я думаю о его прошлых предупреждениях. Как он говорил Бренту, чтобы следил за ней. Может, Саския в прошлом делала что-то более мрачное, чем простые проказы? Кто-то из-за нее пострадал?

Ну все. Я собираюсь поговорить с ней открыто.

Саския застегивает крепления на самом верху хафпайпа, и я направляюсь к ней.

– Мы можем поговорить?

– Конечно, – судя по тону, она удивлена.

Мы едва ли обменялись парой фраз после того, как она столкнула мой сноуборд в расщелину. Кертис поглядывает в нашу сторону, пристегивая крепления. Я оглядываюсь в поисках места, где никто не сможет нас подслушать.

– Может, проедемся на кресельном подъемнике? – предлагает она.

– Отлично, – соглашаюсь я.

– Куда вы собрались? – кричит Кертис, когда мы едем в противоположном направлении.

– Поедем на креслах! – кричу я в ответ.

Мы с Саскией съезжаем вниз по «красной» трассе. На склоне никого нет. Я съезжала по этому склону вместе с Саскией месяц назад, когда считала нас подругами. Мне очень не хочется это признавать, учитывая все, что она сделала, но мне не хватает заездов с ней.

Она выполняет вращение на сто восемьдесят градусов, подпрыгнув на холмике. Я заезжаю на него после нее и выполняю полный оборот на триста шестьдесят градусов. Она видит это и выполняет такой же на боковой части склона. Я пытаюсь сделать вращение на пятьсот сорок градусов и падаю. Саския смеется.

Почему-то считается, что если ты женщина, то желание соперничать – не лучшая черта. Когда я нахожусь вместе с другими женщинами, даже Одеттой, я скрываю эту необходимость конкурировать. Однако, когда я рядом с Саскией, я выпускаю это желание наружу. Она не боится быть собой, и это заставляет и меня не бояться. В ее обществе, независимо от того, как она меня иногда злит, я чувствую, что становлюсь наиболее близка к истинной версии себя.

Если бы только мы могли быть подругами… Может, и могли бы, если бы занимались командным видом спорта, а не индивидуальным. Или мы все равно соревновались бы друг с другом, потому что мы такие по своей природе?

Мы добираемся до самого низа, откуда стартует кресельный подъемник, хватая ртами воздух. Очереди нет, так что мы сразу проходим через турникет. Я только что получила такое удовольствие, что хочу снова повторить этот спуск по трассе. Проклятье. Теперь мне нужно поговорить с ней про тот несчастный случай.

К нам подкатывается трехместное кресло. Сегодня с утра шел легкий снежок, и черные спинки сидений из ПВХ выглядят так, словно их побрызгали глазурью.

– Эй! – кричит кто-то.

Я оглядываюсь.

Кертис бежит по склону к нам.

– Подождите!

Саския тянет меня за руку.

– Пошли.

Я в замешательстве, но Саския тащит меня к креслу, мы запрыгиваем в него и начинаем подъем.

– Увидимся на вершине! – кричу я Кертису.

Саския не опустила предохранительную планку, поэтому я тянусь к ней.

– Подожди, – говорит она. – Я хочу снять куртку. Я вспотела.

Я не опускаю планку и откидываюсь назад на сиденье. День стоит теплый. Сейчас только начало февраля, а кажется, что уже наступила весна. Саския обвязывает куртку вокруг талии и тоже откидывается на спинку кресла рядом со мной.

Кертис громко свистит с кресла, которое идет позади нас.

Я поворачиваюсь к нему.

– Что?

– Предохранительная планка!

– Он что, издевается? – бормочет себе под нос Саския.

Я опускаю планку, и она защелкивается с негромким лязгом. Я поворачиваюсь к Саскии. Надо с этим разобраться.

– Что ты вчера бросила в Джасинту?

К моему удивлению, она хохочет. Я в шоке.

– Ты об этом хотела поговорить?

Я изучающе смотрю на нее, надеясь, что эта реакция вызвана удивлением, а не тем, что для Джасинты сезон закончен.

Саския опускает руку в карман и достает черный кусочек ткани из микрофибры.

– Ты это имела в виду?

Я замечаю логотип в углу – белая молния Electric Eyewear.

– Это моя салфетка для очков, – говорю я.

– Я нашла ее в хафпайпе – там, где упала бедная Джасинта. Ты ее бросила прямо ей под ноги.

– Ты ее бросила! – говорю я.

Саския снова смеется.

– А зачем мне бросать твою салфетку для очков?