Дрожь полностью

Совет Кертиса о необходимости упасть вертится у меня в голове, пока мы сооружаем трамплин, потому что сегодня как раз идеальное время для падений. Преднамеренное падение противоречит всему, что я когда-либо делала, но Кертис прав. Этот страх на самом деле меня сдерживает.

Я качусь вниз и лечу по воздуху как Супермен, а потом плюхаюсь на живот. У меня перехватывает дыхание, но все не так плохо, как я ожидала. Паудер мягкий, так что я будто рухнула на холодную подушку.

Брент мгновенно оказывается рядом со мной.

– С тобой все в порядке?

Я слабо смеюсь и снимаю засыпанные снегом очки.

– Да.

Кертис стоит на вершине склона и одобрительно кивает мне. Снова идет снег, большие влажные хлопья оседают у меня на щеках, их прикосновения напоминают поцелуи. Я встаю и снова иду наверх.

И заставляю себя снова упасть. И снова.

Бедняга Брент не понимает, что происходит.

– Я сказал попробовать только разок, – тихо произносит Кертис после того, как я падаю в четвертый раз.

– Я все равно еще боюсь, – отвечаю я ему. – И я буду падать до тех пор, пока не перестану бояться.

Наши дни

Я неотрывно смотрю на Хизер.

– Ты говорила, что получила приглашение от меня.

Она так рыдает, что едва ли может говорить.

– Первое было от тебя.

– Первое? – переспрашиваю я, ничего не понимая.

Ее тушь течет по щекам черными ручейками. Я протягиваю ей салфетку из стопки на кухонном столе.

Она сморкается в салфетку, прерывисто вздыхает.

– Мы получили приглашение от тебя, но мы не хотели снова ехать сюда, так что я ответила на тот же емейл, что у нас не получается. А через несколько дней я получила другое письмо. – Она все еще старается успокоиться и взять себя в руки. – От Брента.

Брент хмурится и качает головой.

– Этого не может быть, – говорит он. – Я ничего не отправлял.

– Что в нем было написано? Можешь вспомнить? – спрашиваю я.

– «Приезжай, или я все расскажу», – говорит Хизер. – Больше ничего.

Брент обеспокоенно смотрит на нее. Да он в панике!

– Все нормально, – говорю я ему. – Я знаю, что ты с ней спал.

Голова Брента дергается в мою сторону. У него раскрывается рот. Потом закрывается. И снова раскрывается.

– Да, я с ней переспал. Но ради всего святого, это было десять лет назад. Какое значение это имеет сейчас? – Он бросает взгляды на Кертиса и Хизер. – Но я ничего не знаю про этот емейл, клянусь.

И снова у меня в голове какая-то каша. Я запуталась! Все получили приглашения от меня, кроме меня самой. Мне пришло приглашение от Кертиса. Мы все приняли приглашения, за исключением Хизер. Когда она отказалась, она получила приглашение – или, скорее, угрозу – от Брента. Брент за всем этим стоит? Он пригласил меня и Кертиса, сделав так, чтобы это выглядело, будто мы пригласили друг друга. Но зачем?

Я думаю, что мне следует верить Бренту, а не Хизер, но я не могу забыть его взгляд прошлой ночью, когда я пришла к нему в комнату.

– Ты можешь как-то объяснить это письмо? – спрашиваю я у него.

Брент запускает руку в волосы и бросает еще один взгляд на Хизер.

– Ну… кто-то знает, что мы… были вместе, и использовал это, чтобы заставить ее приехать сюда.

Мне хочется ему верить, но я просто не знаю, могу ли.

– Кто знал про вас двоих?

– Насколько мне известно, никто.

«Саския знала», – думаю я, но не произношу этого вслух. От боли у меня кружится голова. Я прислоняюсь к стене. Я смогу принять следующую таблетку ибупрофена только через несколько часов.

Хизер снова начинает плакать. Брент протягивает к ней руку. Она шлепает по ней.

– Это ты во всем виноват!

– Ну что ты. – Брент пытается ее успокоить.

Кертис прислоняется к стене рядом со мной, его голова отклонена назад, глаза закрыты. Я не могу сказать, он размышляет или просто очень устал.

У меня урчит в животе. Мне нужно что-нибудь съесть, а то рухну без сознания. Я собираю в кулак оставшиеся силы, расправляю плечи и раскладываю по тарелкам смесь из тунца с помидорами. Гордон Рамзи[44] при виде этого лишился бы чувств – по виду это месиво напоминает собачий корм, но я не думаю, что кого-то из присутствующих это волнует.

Мы усаживаемся у камина, но настроение этим вечером очень сильно отличается от вчерашнего. Мы едим молча, склонившись над тарелками. Ветер усилился, рамы содрогаются от его порывов. Я представляю Дейла, как он находится где-то там. После того, как солнце садится, температура стремительно падает.

Хизер больше не рыдает в голос, а лишь тихо всхлипывает, ее плечи подрагивают. До еды она не дотронулась.

Кертис подтягивает к столу еще один стул.

– Положи ногу повыше.

Я пытаюсь, но боль стреляет в бедро. Я резко вскрикиваю и опускаю ногу назад на ковер.

Кертис наклоняется ко мне.

– Давай я, – предлагает он и осторожно поднимает мою ногу, не встречаясь со мной взглядом.

– Спасибо.

Я все еще чувствую себя странно, когда он касается меня. Мне хочется с ним поговорить, но я жду момента, когда Брент и Хизер не смогут нас услышать.

Сегодня вечером Брент пьет бренди. Он снова наливает себе большой стакан.

– Послушай… – обращается к нему Кертис.

– Не говори ничего, – перебивает его Брент, выпивает стакан залпом и наполняет его снова.