Избалованный сын богатого судовладельца Дэвид-Рудольф Шанталь попадает в руки преступников, которые утверждают, что его отец – самозванец и пират, когда-то сдавший их властям и присвоивший добычу. Они намерены разоблачить судовладельца и довести его до казни, а его сына продать в колонии. Однако корабль, на котором оказывается юноша, терпит крушение возле островной провинции Скалла-Вера. Провинция находится в блокаде. Вот-вот начнется война, а на самой Скалла-Вере зреет освободительное восстание.
Часть 1
1. Друд ссорится с отцом и прыгает в окно
– Дэвид – Рудольф, – сказал отец, и Друд понял, что если уж дело дошло до полного имени, значит, день у него будет сегодня неудачным.
Мальчик – подросток, рослый для своих четырнадцати лет, стоял возле окна в довольно вольной позе, скрестив руки на груди. Чтобы показать, что серьёзные беседы родителя ему нипочём, он то откровенно иронично глядел в лицо отцу, то бросал нарочито скучающие взгляды на улицу.
– Дэвид-Рудольф, – снова повторил отец торжественно, – ты уже довольно взрослый и через несколько лет, надеюсь, станешь мне надёжным помощником. Однако для этого тебе необходимы прочные знания.
– Разве я не получаю знания каждый день? – перебил его Друд, усмехаясь уголками губ.
Перед его мысленным взором возникла печальная фигура бедного студента, с терпением мученика, нёсшего крест по его обучению.
– Не хочу отрицать достоинства господина Вейла, от которого ты получил некоторые знания, однако они далеко недостаточны. Поэтому ты поедешь в хорошую привилегированную школу.
– Матушка этого не переживёт, – самоуверенно заявил Друд, вспомнив, как в прошлом году подобная попытка сорвалась ввиду матушкиных обмороков, судорог и сердцебиений, возникших из-за её нежелания расставаться с сыном и вынудивших сурового родителя отказаться от своей затеи.
– С матушкой всё улажено. Ты простишься с ней рано утром, перед отъездом.
Друд понял, что на этот раз отец обошёл его, изолировав главного его адвоката. Спору не было, в последнее время он вёл себя настолько развязно, что иной раз сам удивлялся, почему его не остановят. Неужели даже терпение матушки дало трещину? Не сомневаясь, что сумеет настоять на своём, мальчик заявил:
– Завтра? Завтра я не могу. Это слишком рано.
– Именно завтра, милый. Всё готово к твоему отъезду.
– Но завтра мы с Подлером идём ставить силки на зайцев!
– Силки подождут до каникул. Я обещал матушке, что если ты будешь вести себя хорошо, то проведёшь каникулы дома.
– Каникулы будут бог весть когда! Я иду ставить силки на зайцев и посылаю к чёрту эту школу! – раздражённо крикнул Друд, топнув ногой.
– Вот именно поэтому ты отправишься туда как можно скорее. «Женское воспитание совершенно тебя испортило», – всё ещё спокойно сказал отец, но в голосе его зазвенели железные ноты.
– Я иду ставить силки, а если нет, то я не знаю, что я с собой сделаю! – ещё более раздражённо закричал Друд, надеясь, что его слова достигнут ушей матушки.
– Я вижу, что моё решение совершенно правильное, – констатировал отец. – Сейчас ты отправишься в свою комнату, и будешь находиться там, пока тебя не позовут к ужину. Ужинать будешь один.
– Ты не хочешь меня видеть? Ну, так ты меня никогда не увидишь!
Друд бросился к балкону и перекинул ногу через парапет. Он ожидал, что отец испугается и пойдёт на попятную. Чтобы предоставить ему эту возможность, мальчик обернулся и постарался сделать как можно более жалобное лицо, выжимая при этом из себя слёзы и судорожные рыдания. Однако отец не двинулся с места. Тогда, охваченный внезапным мстительным чувством, мальчик взглянул вниз. Под балконом покачивались густые кусты сирени. Зажмурив глаза и задержав дыхание, Друд перебросил вторую ногу и оттолкнулся от парапета. Сиреневые ветви, царапая, приняли его, после чего он скатился на землю. Вскочив, мальчик сделал несколько шагов, но тут же упал с криком, полным ярости. Из – за угла дома уже бежали слуги.
Друда перенесли в комнату, уложили на постель, после чего все ушли. Через некоторое время пришёл отец и сел возле кровати на кресло.
– Уходи! Ты этого хотел? Теперь тебе хорошо, да? – злобно закричал Друд сквозь слёзы.
– Скоро придёт доктор, – попытался успокоить его отец, явно испытывая моральные мучения от создавшейся ситуации.
– Не нужно мне никакой помощи! – заявил Друд и отвернулся, однако, когда карета с доктором подъехала к дому, он уже так намучился с огнём горевшей ногой, что безмолвно подчинился всему, что с ним делали.
После тщательного осмотра врач не нашёл у него ничего страшного, кроме растяжения связок, и наложил тугую повязку. Отец поблагодарил его и попросил пройти в гостиную, где они обычно курили трубки и пили вино, когда доктор приезжал с дружеским визитом. Прежде чем выйти вслед за гостем, он обернулся и спросил:
– Ты ничего не хочешь мне сказать, сынок?
Друд отвернулся и сжал зубы, чтобы случайно не всхлипнуть.
– Значит, я принял правильное решение, – сказал отец. – Завтра ты отправишься в школу, даже если придётся нести тебя на носилках!
После его ухода мальчик остался один. Он смахнул на пол ужин и всю ночь проплакал от жалости к себе.
2. Друд размышляет о дворянском происхождении
«Дэвид- Рудольф Эберт Шанталь, 14 – и лет, сын Эберта Ирлинга Шанталя, судовладельца. Принят 14 сентября 1700 года.
Писать родителям: провинция Мирлауд, имение «Клёны» близ Дьюри – Гентона.
За год уплачено 200 золотых моллеров и ещё 20 серебряных лейров».
