Чугун вскочил и принялся распускать ремень на брюках.
— Не хочу я смотреть на твою грыжу!
— Покажи грыжу… — пробормотал Тюлька.
Глаза у него медленно сходились к переносице и наливались красным. Тащить на руках Тюльку Аксён больше не мог. На плече… Тюлька был слишком костляв и скатывался.
— Повезу тебя на закорках, — сказал Аксён. — Слышишь меня?
— Слышу…
— Помоги, сволочь. — Аксён повернулся к Чугуну.
— Помогу, сволочь.
Чугун помог.
— Держись за шею! — велел Аксён.
— Пусть Чугун грыжу покажет…
— Да пожалуйста…
Грыжа действительно имела место. Мерзкая и бледная, и тоже в прожилках, Аксёна чуть не стошнило. Тюлька принялся хихикать и трястись.
— Держись, говорю! — Аксён ткнул локтем.
Тюлька сжал руки, Аксён пошагал по шпалам. Через два столба началась тропинка, и они с Тюлькой спустились вниз. Чугун с грыжей отстал, брел, ругаясь, что этот перенос надолго уложит его в постель, грыжа явно воспалится, понадобится операция, возможно, ему даже дадут инвалидность…
Аксён подумал, что, если такому гаду, как Чугун, дадут еще и инвалидность, это будет совсем уж несправедливо, бесплатно в пригородном ездить будет, сволочь. Поэтому он сказал:
— Теперь понятно, почему тебя Руколова к себе не пускает. Кому ты нужен, с грыжей-то?
Чугун заткнулся.
Они спустились с насыпи в лес. Тяжело. Тюлька был легкий, но неудобный. Иногда он то ли засыпал, то ли отключался и начинал сползать, Аксёну приходилось его придерживать, это все очень усложняло. Однако постепенно Аксён приноровился, пристроил Тюльку на плечах поудобнее, и шагать стало легче. Чугун стал отставать. Дышал громко, с хрипом, постанывал, всячески показывая, что ему трудно.
Сволочь. Настоящая тупая сволочь, разобраться со сволочью, но это потом.
— Пришли почти, — подал голос Тюлька, — вон то дерево я знаю…
Аксён промолчал. Плохо. Болел живот и плечи, легкие лопались, болели даже глаза, ничего, меньше километра осталось, можно дыхание даже задержать…
— Стойте… — прокаркал Чугун. — Стойте, придурки…
Аксён остановился. Пусть так, даже лучше.
— Ну? — Он пытался восстановить дыхание. — Что тебе?
— Там… дома… не болтайте… Тюлька, ты слышишь? Ты бродил по лесу и влетел в капкан. Понял?
Тюлька прохныкал что-то утвердительное. Аксён промолчал.
— Ты что молчишь? — прохрипел Чугун. — Ты меня слышишь?
Аксён сказал, что слышит, после чего рекомендовал Чугуну идти поглубже и делать покруче.
— Хуже будет, Аксён, поверь мне… — мерзким голосом сказал Чугун. — Сам знаешь, со мной чревато…
Аксён повторил, куда и что. И даже полегче чуть стало. И подумал еще: хорошо, что дом на самом краю стоит, все-таки удобно.
Он втащил Тюльку на крыльцо, пинком вышиб дверь, влетел в зал.
Мать разгадывала кроссворд, охнула. Аксён положил Тюльку на диван, сам опустился рядом.
— Этот придурок покалечился, — сообщил появившийся следом Чугун. — Ты смотри, Вер, копыто ему как разворотило.
Чугун засучил Тюльке штанину.
— В больницу надо… — выдохнула мать. — За машиной надо бежать, к Мишке…
— Никуда не надо, — негромко сказал дядя Гиляй.
Он появился из-за спины Чугуна. На лице скука.
— Да… — протянул он. — Красиво разбацано… Не, Верка, не следишь ты за своими пацанами…
— Гангрена может начаться, ты посмотри только…
Глаза у матери блестели пластмассово, говорила одно, а глаза были другие.
— Надо прорезать, — дядя Гиляй зевнул. — Часа через полтора поздно уже будет.
— Одурел совсем, — сказала мать. — Давайте машину…
Но пусто, совсем пусто, сквозь стекло.
— Заткнись лучше, — зевнул Гиляй. — Заткнись. Дура…
— Может, на самом деле лучше в больницу? — предложил Аксён.
— В больницу…
Дядя Гиляй пустился шарить по карманам.
— В больницу, говоришь… В больницу хорошо, правильно… В капкан попал, скажете. А в больнице спросят: где это Славик Аксентьев умудрился по весне влететь в капкан? Где он попал в капкан?!
Гиляй резко выбросил руку, схватил Аксёна за нижнюю губу.
Было больно, Аксён дернулся, но дядя держал хорошо, крепко.
— Где он в капкан попал? — повторил дядя.
— Гиляй, отпусти его, — сказала мать равнодушно.
Гиляй отпустил, Аксён вытерся, на лице остался табачный след от крепких дядиных пальцев.
— Я скажу, где он попал в капкан. — Гиляй закурил. — Они наверняка грабили дачи. А дачник сейчас злой, особенно столичный… Московские дачи чистили?
Аксён промолчал.
— Понятно. Они чистили московские дачи, и Слава попал в капкан. Дурачье. Вот дурачье-то! Надо было попробовать сначала палкой…
— У него кровь там в колено натекает, — перебил Аксён. — И дальше будет натекать…
— Ты что… — дядя хотел выругаться, но замолчал.
Огляделся.
— Где этот болван? Чугун где?!
Показался Чугун.
— Тащи самогон! — рявкнул дядя Гиляй.
Чугун исчез и через минуту явился с бутылкой.
— Для себя берег…
Но дядя уже выхватил посуду, выдрал пробку зубами и приступил к Тюльке.
— Славик! — улыбнулся дядя Гиляй. — Славик, сейчас будет немного больно…
