– Значит, квартира на все это время свободна? – загорелась подруга энтузиазмом.
– Да, она полностью в твоем распоряжении, только, пожалуйста, не оскверняй мою комнату, – попросила я с улыбкой, в качестве извинения и моего проявления благодарности за ее терпение. Хоть мы и жили вместе, но я не любила, когда Мэл приводила в дом парней. Я все еще некомфортно чувствовала себя с незнакомцами. Знаю, что доставляла ей этим неудобство, учитывая, что сама согласилась жить с ней в качестве соседки. Но она была достаточно терпеливой, чтобы понять и принять мою позицию, потому, если встречалась с парнями, делала это на нейтральной территории.
Если бы не Мэл, вероятно, моя амбициозная мечта начать самостоятельную жизнь, завести друзей, знакомых и отношения, канула бы в лету, так и не успев начаться. И осталась бы я все той же зависимой замкнутой тепличной девчонкой, лишь подтверждая свое бессилие во взрослой жизни. Благодаря Мэл и Марку мне открылся удивительный мир, от которого прежде меня так тщательно оберегали.
– А что с Марком? Поедете вместе? – заинтересовалась Мэл. – Ты ведь еще не представляла его своим родителям? Это будет отличная возможность, так не думаешь?
– Наверное, так и есть, – задумалась я. Я действительно оттягивала этот вопрос, чем наверняка сильно обижала Марка, ведь он несколько раз намекал, что хотел бы познакомиться с родителями своей девушки. Тем более, меня он своим уже представил… – Завтра, в новогоднюю ночь, я предложу ему это. Надеюсь, он не откажется, – неловко улыбнулась я.
– Ох, я в этом не сомневаюсь, – важно покивала Мэл, а после, жестом фокусника достала очередной комплект белья, еще более постыдный, чем все видимой мной прежде. – Особенно, если ты наденешь вот это!
– Да ни в жизнь! – вспыхнула я как помидор с чувством паники, но моя деятельная подруга и не думала останавливаться.
– Это только начало. Нам нужно еще в салон красоты. Мы должны подготовить тебя как подобает. Не переживай, у меня есть отличный мастер, удалит все лишние волосы так быстро и легко, что ты и не заметишь. Сейчас в индустрии красоты открыли много магических формул. Станешь мягенькой и гладенькой! А твой болван от такой красоты и радости согласится даже почку отдать, если попросишь!
– Что? Нет, стой, ты серьезно? – занервничала я, решив, что нужно было просто согласиться на комплект. Теперь же, когда Мелоди впала в раж… страшно представить, что она со мной сделает…
– Какого черта? Что профессору могло потребоваться от меня в такой день? У него совершенно нет никакой личной жизни, если он вечером перед Новым годом работает? – ворчала я, стараясь не морщиться от неудобного белья, которое не успела сменить перед выходом из дома.
Я как раз готовилась к вечеру: украшала дом, готовила закуски, ну и наряжалась, но внезапно со мной связались из деканата академии знакомый лаборант, сообщив, что профессор по прикладной магии требует меня явиться в академию как можно скорее. К себе он мог вызывать лишь в одном случае: ткнуть носом в какую-то ошибку в экзаменационной работе, которую сдавала перед каникулами. И, если ее не исправить, моя работа может быть не зачтена. Обычно это предвещало пересдачу и несколько дополнительных занятий, которые, разумеется, дотошный профессор любил проводить в выходные дни. В моем случае – на каникулах. Значит, и поездка к родителям будет под угрозой.
Потому, прикинув все за и против, решила быстренько смотаться в академию, благо, живу неподалеку, а время перед приходом Марка еще было. Переодевать белье не стала, лишь надела сверху скромное теплое платье и пальто. Уже большая удача, что кошмарный профессор позволил исправить ошибку, а не поставил перед фактом о пересдаче, как он любил делать, издеваясь над адептами. Влияние праздника его смягчило – не иначе.
С другой стороны, где я могла ошибиться в докладе? Ума не приложу…
Академия пустовала, потому мои шаги отдавались эхом в широких коридорах, отчего я невольно подумала, что произвожу слишком много шума, и постаралась ступать потише, помня, как профессор ненавидит излишний шум. Наверняка он и без того в плохом настроении из-за одиночества и необходимости отмечать праздники за работой. Потому раздражать его лишний раз не хотелось бы.
Несмотря на сложный характер, профессор был выдающимся и глубоко несчастным, одиноким человеком, который после смерти супруги полностью посвятил себя работе и обучению адептов.
Потому даже прихватила несколько угощений, в качестве презента и извинений за свою ошибку, но так торопилась, что взяла больше необходимого, и сейчас руки были заняты коробками из известных кондитерских.
Готовясь к сегодняшней ночи, я переусердствовала и заказала значительно больше, чем смогли бы съесть мы Марком, даже если оставить для Мэл.
