– Разумеется, – невозмутимо ответил Грант, расчехляя нетбук. – Коп, напарник, – это профессия творческая. Вроде поэта. Или композитора. В общем, в режиме «двадцать четыре – семь». Оставить мозги в ящике стола до утра просто не получается. Ну, вот огрело меня вдохновение, как яблоко – Ньютона. Или просто срочная справка понадобилась. И что мне делать – в отдел нестись в три часа ночи? Нет уж.
– Шеф узнает – голову оторвет, – выдохнул Тони, восхищаясь самоуправством напарника.
– Своей пусть сначала обзаведется, а уж потом на чужие покушается, – хмыкнул Грант. – А до тех пор он у меня в машине ничего не найдет. И не только он. Я не самый скверный программист в нашем отделе.
По мнению Тони, Грант был не просто не самым скверным, а и вообще лучшим программистом их отдела – а возможно, и всего лондонского филиала. И действо, развернувшееся перед ним на экране нетбука, как нельзя лучше подтверждало эту истину.
Пусть обычные пользователи ждут с замиранием сердца новых игр с невероятной графикой! Программисты до такой банальности не снисходят. У них другие развлечения. Нет слаще, чем раскопать какую-нибудь старую, прямо-таки первобытную игрушку, такую, что ее даже стандартный эмулятор не берет, приспособить ее под современную технику, навернуть на нее невообразимо крутой мод и подсунуть собратьям по разуму! Именно такая игра и обнаружилась на нетбуке Гранта. Третий «Police Quest». Тони гонял эту игру лет в семь, и уже тогда она считалась древней, как останки динозавра. Сейчас она выглядела как воскресший динозавр.
– Погоди немного, – произнес Грант. – Я тут сохранение поставил с упреждением.
На экране Майк Даунс объяснял, что он человек занятой, и советовал вставлять карту допуска так, чтобы стрелочка была сверху. На мгновение Тони снова сделался ребенком, который с нетерпением ждал, когда же этот зануда заткнется, и он вместе с Сонни пойдет дальше.
«Сонни Бондс, пожалуйста, немедленно перезвоните диспетчеру».
«Сонни, тебе срочно нужно подъехать в Аспен Фоллз по вызову. Все остальные заняты».
«Можно изъять копа с улицы, но невозможно изъять улицу из копа – верно, Сонни? Ладно, я и так засиделся в здешней духоте. Пора на свежий воздух».
Тони помнил, что после этой фразы Сонни должен встать из-за стола и выйти в коридор. Но тут Грант коснулся тачпада, навел курсор на компьютер на столе у Сонни и быстро кликнул на него – зачем, ведь это просто часть фона, кликай хоть до послезавтра, игра не отзовется!
Игра отозвалась. Она возмущенно заявила: «Би-и-и-ип!»
– Попрошу без непристойных выражений, – промурлыкал Грант.
Игра еще раз выразила свое возмущение и исчезла с экрана. Ее место занял текстовый файл.
– Думать подано,[1] – улыбнулся Грант.
– Ловко! – оценил Тони. – Таким манером у тебя долго можно искать спрятанное – и не сказано, что найдешь.
– Искать? – мягко переспросил Грант. – Ну, нет. Если хоть кто-то будет в моей машине хоть что-то искать, – то есть совершать любые действия, кроме заранее предусмотренных, – информация просто самоуничтожится. Останется только игра.
– Ты маньяк! – радостно ахнул Тони.
– Точно. Компьютерный Ганнибал Лектер. Посторонняя лапа, протянутая к моему нетбуку, совершила недопустимую операцию и будет откушена.
– Тогда я лучше не буду протягивать, – хмыкнул Тони. – Сам показывай, что тут у нас есть на этого шутника.
Пальцы Гранта заскользили по клавишам.
Неоднократно изученный вдоль и поперек распорядок Кевина Олдербоя безропотно явил себя для новой проверки.
– Деловые обеды… не подходит…
– Уверен?
– Полностью. Разное время, разные места, разные люди. По большей части те, кому Олдербой не доверяет. Причем место и время не всегда выбирал он сам. Да и возможность отлучиться из-за стола незамеченным хоть на десять минут – нулевая. Нет, это пустой номер.
– Посещение театров и выставок… разных. Бизнесмену положено выглядеть культурным.
– Вот разве что выглядеть. Судя по списку посещений, в искусстве он не смыслит ни бельмеса.
– Да неважно, в чем он там смыслит. Главное, что и эти вылазки – пустышка. Он же туда ходит, чтобы быть на виду. Покрутился на открытии выставки, журналистам поулыбался – мол, вот он я, современный деловой человек, однако не чужд, знаете ли, не чужд… новые веяния в искусстве… в общем, обычный набор благоглупостей. И куда он потом денется? К тому же видеокамеры повсюду.
– Пустышка?
– Однозначно. Я бы скорей уж присмотрелся к тем выставкам, которые он спонсировал.
– Отпадает. Сам посмотри – разные места. Причем не все даже в Лондоне. Ну, не таскает же этот хомяк-эстет свои сокровища в защечных мешках!
– Не таскает. Смотрим дальше.
– Так… раз в три месяца – профилактический осмотр у врача, раз в два месяца – у стоматолога… а он себя любит, оказывается.
– Любит, да. Холит и лелеет. Но нам это ничего не дает.
– Почему? Из-за посетителей?
– Да нет, они как раз скорее завеса, чем помеха. Но чтобы Кевин Олдербой два месяца ждал, пока он сможет проверить свою кубышку…