– То ли еще будет. Фараон с каждым днем становится все раздражительнее. Он по каждому пустяку впадает в дикое неистовство. Так что ты будь крайне осторожен со словами и поступками. Ведь номарх Алебастрового нома твой дальний родственник, если не ошибаюсь?
– А скажи, Нехези, как ты сам считаешь, что происходит в Египте? Смотри. Мы были великой империей и с нами считались и в Нубии, и в Сирии, и в Вавилонии, и даже в далеком Крите. И вот теперь мы начали воевать друг с другом. Фараон воюет со своими подданными. Страна враждует со своим повелителем. Только здесь в Ахетатоне создается образ великого Египта. Во многих других городах запустение. Ради чего все это?
– Эхнатон во что бы то ни стало, желает утвердить новую религию. Он хочет ниспровергнуть старые культы и утвердить новый. Понимаешь, Хоремхеб. Он действительно искренне верит в Атона и в то, что его реформа благо для Египта. Я еще не так часто вижу фараона, но знаю, что он искренний и несчастный человек. Он ищет верные сердца, но не может их найти. Вокруг него льстецы и проходимцы типа Мерира. Его можно понять.
– Ты знаешь, что говорят о его реформе в народе и в армии?
– Знаю. Я в Фивах переодевался в одежду крестьянина, ходил по городу и слушал. Полное непонимание того, что делает фараон. Только страх его опора. Все боятся! Страх перед наказанием – вот опора нашего владыки.
– А ты веришь в то, что ему удастся сделать то, что он задумал?
– Не знаю, Хоремхеб. Я сам часто думаю об этом и не могу найти ответ. Да и забот у меня много. Вот теперь и тебе нужно помогать. Кстати, а ты ведь еще не женат?
– Нет. А зачем? Рабынь приводили в мой шатер почти каждый день. Сирийские женщины страстные. А, кстати, где та девушка, которую ты спас в статуе Сфинкса? Мерани её звали, не так ли?
– Она и сейчас со мной и доставляет мне массу хлопот. Я даже начинаю бояться её. Слишком много она знает и слишком многое умеет. Мне даже иногда кажется, что она не человек.
– Не человек? – удивился Хоремхеб. – А кто?
– Подумай сам, как мог живой человек из плоти и крови выжить в статуе Сфинкса в жуткой жаре и зловонии? А она выжила.
– И что это доказывает? Ты же имел с ней связь в постели, не так ли?
– Да, – кивнул в ответ Нехези.
– И разве она не из плоти и крови?
– Ночные духи могут принимать облик живых людей и нам смертным не отличить духа от живого обычного человека. Хочешь, покажу тебе одну вещь, что я нашел в её сумках?
– А что за вещь?
– Меч, – Нехези потянулся за свертком.
– Какой меч?
– Я покажу тебе.
Он вытащил сверток и размотал льняную ткань. Взору Хоремхеба открылся клинок редкой работы с крестообразной рукоятью и широким лезвием. Он схватил меч и взвесил его на руке.
– Ух, ты! Легкий-то какой! Втрое легче моего бронзового клинка. Что это за материал?
– Железо, но не простое. Вытащи свой бронзовый меч.
Хоремхеб выполнил требуемое, и Нехези одним взмахом своего меча перерубил крепкий бронзовый клинок пополам! Военачальник только ахнул. Но затем Нехези сделал ещё кое-что. Он взял и согнул лезвие меча пополам и отпустил его! Меч снова распрямился, и только лезвие тихонько завизжало при этом.
– Он не сломался, Нехези! Это чудо, а не клинок. Да с таким оружием я мог бы выйти против десятерых!
– Возьми его себе, Хоремхеб. И рази им врагов Египта. Ты достоин такого меча. И может быть, ты сумеешь узнать, кто и когда изготовил подобное оружие…
***
Владимир Андриенко
Луганск
2008
***
Корректура В. Андриенко
Январь 2022
***
«Друга фараона».
«Смерть Эхнатона».
«Фараон Эйе»
