Я закрыла глаза и окончательно попрощалась со здравым смыслом. Не могу до конца поверить, что мое тело так реагирует на Урицкого, хотя еще вопрос есть ли в этом его заслуга, вполне возможно, что моим телом сейчас управляет выпитый алкоголь. Я попыталась вспомнить сколько коктейлей уговорила за вечер, шесть? Или все-таки семь? Неудивительно, что меня бросает в жар и ноги как бы сами раздвигаются навстречу его рукам.
Где-то в глубине сознания мелькает мысль, что наутро я об этом пожалею, что захочу умереть со стыда, вспоминая его ласки в лифте и что, конечно, после такого я точно не смогу адекватно реагировать на его полное равнодушие в стенах университета.
Но это будет потом.
Тем более, пусть Глебу будет стыдно, что воспользовался ситуацией. Я вполне могу сделать вид, что была настолько пьяна, что даже не помню как он меня провожал домой. Провалы в памяти на почве алкогольной интоксикации вполне себе реальная история, кстати. Так что, пусть его мучают угрызению совести, а не меня.
Эти мысли помогли мне окончательно расслабиться и забыться в настоящем моменте.
Когда я, наконец, открыла глаза и попыталась привести в порядок свое дыхание и платье, встретилась взглядом с Урицким. Даже в ярком свете лифта было сложно разглядеть настоящий цвет его глаз, зрачок был полностью залит чернотой. Какое-то время мы просто смотрели друг на друга, как будто оба пытались вспомнить как здесь оказались. У меня, хотя бы была возможность свалить все на коктейли, Глеб же был абсолютно трезв, хотя по учащенному дыханию, румянцу на щеках и общему, явно возбужденному состоянию, так и не скажешь.
Я первой пришла в себя, отвела взгляд, одернула платье и нажала на кнопку продолжения движения. Лифт, обычно едва слышный, сейчас загудел словно танк и я даже вздрогнула.
Глеб отошел от меня на пару шагов и начал насвистывать какой-то задорный мотивчик.
Когда лифт остановился на моем этаже, я выскочила из него едва дождавшись полного раскрытия дверей. Урицкий шагнул за мной. Он что, рассчитывает на продолжение банкета?
– Что ж, спасибо за интересную поездку, – не удержалась я, открывая свою дверь. – Если пьяные женщины тебя НАСТОЛЬКО не привлекают, остается только догадываться какой эффект на тебя имеют трезвые.
– Хочешь, я открою тебе секрет, Полли?
– Что-то мне подсказывает, что даже если отвечу, что не хочу, тебя это не остановит.
– Только не надо делать из меня маньяка-насильника, Полли. Я тебя уверяю, если бы несколько минут назад ты попросила меня остановиться, я бы остановился. – В его глазах появился опасный блеск.
– Разве ты не знал? Под действием алкоголя, довольно сложно сказать нет, – парировала я.
– Знаешь, я даже не удивлен, – он даже не скрывает раздражения, – Конечно, тебе как всегда надо выставить себя жертвой. Бедная Полли, коварный Глеб воспользовался положением и довел до оргазма прямо в лифте, караул! – Он картинно заломил руки. – Только вот в чем дело, дорогая… – Урицкий расплылся в улыбке, ширине которой позавидовал бы Чеширский кот. – В твоих коктейлях не было алкоголя.
– Что?? – только и смогла я произнести одновременно пытаясь провести полный чек-ап организма. Откуда тогда такое приятное расслабление? Я, которая привыкла контролировать каждое свое движение и каждый шаг вдруг пустилась в пляс на танцполе, а потом еще и эта дурацкая кнопка “стоп”….
– В первом возможно был, в том, который Алекс сам тебе принес. После этого я позаботился о том, чтобы официантка тебя снабжала безалкогольными напитками. Я не соврал, когда сказал, что пьяные женщины меня абсолютно не привлекают. А у меня на тебя были очень большие планы, особенно после того как я увидел тебя в этом платье.
– Иди к черту! – процедила я, почувствовав, как кровь приливает к лицу и с силой захлопнула дверь. Он не попытался меня остановить, лишь заливисто заржал, так что, наверняка соседи до первого этажа слышали звонкое эхо его веселья. Вот же кретин!
Кажется, это уже становится традицией – проводить выходные в попытках убедить себя, что ничего особенного не произошло и я все так же ненавижу Урицкого, как и четыре года назад. Хотя, со второй частью задания я справляюсь довольно легко, особенно если учесть, что до сих пор слышу фантомное эхо его дурацкого смеха, который даже сквозь стальную дверь впечатался в каждую клеточку моего мозга.
Каков мерзавец, а? Он считает, что то как он поступил со мной в прошлом недостаточно? А я сама? Что, вообще, на меня нашло? Мне хочется накрыть голову подушкой и не вылезать из-под одеяла как минимум месяц, когда вспоминаю, что я сама остановила лифт. И это вызывающее поведение? Это ведь не я! Я скромная девочка, пытающаяся всячески избегать внимания окружающих! Что на меня нашло в субботу? Красное платье, что ли, так подействовало, что я сразу возомнила себя женщиной-вамп?
