Ей бы держаться подальше от этого района. Здесь, где бы она ни шла – под каштанами с плоскими золотыми листьями, под краснорукими земляничными деревьями, под высокими орегонскими дубами, напоминающими о волшебных сказках, европейских лесах, дровосеках и ведьмах, – везде ее собственные шаги звучали с упреком, выговаривая: «за-шшто? за-шшто? за-шшто?» Она ожидала этого упрека и даже стремилась к нему, и в этом стремлении было что-то дешевое. Дешевое и бессмысленное. Джорджия об этом знала. Но глупые упреки все звучали: «за-шшто? за-шшто? за-шшто? на-прас-но… на-прас-но… на-прас-но…»
Рэймонд хочет показать Джорджии сад, который, по его словам, был создан для Майи в последние месяцы ее жизни. Она сама разработала чертежи; и потом, лежа на гобеленовом диване (Рэймонд говорит, что она дважды подожгла диван, заснув на нем с сигаретой), смотрела, как ее замысел обретает плоть.
Джорджия видит пруд, обложенный камнем, с островком посередине. На островке вздымается злобная звериная голова (горный козел?), извергающая воду. Вокруг пруда – джунгли из крупноцветных хризантем, розовых и фиолетовых космей, карликовых сосен, кипарисов и каких-то маленьких деревьев с блестящими красными листьями. Присмотревшись, Джорджия замечает на острове еще замшелые каменные стены – развалины миниатюрной башни.
– Майя наняла молодого парня, садовника, – рассказывает Рэймонд. – А сама лежала и смотрела, как он работает. Работа шла все лето. А Майя только лежала целыми днями и смотрела, как он делает ее сад. Потом он заходил в дом, они пили чай и разговаривали про сад. Понимаешь, она не просто нарисовала чертежи. Она создала весь сад у себя в воображении. Она рассказывала этому парню, что придумала, и он воплощал ее мысли. Я что хочу сказать, для них это был не просто сад. Пруд был озером в этой стране, которая у них как-то называлась, а вокруг озера были леса и земли, где жили разные племена и союзы племен. Ты понимаешь?
– Да, – говорит Джорджия.
– У Майи было потрясающее воображение. Она могла бы писать фантастику или фэнтези. Что угодно. У нее были явные творческие способности. Но никак не выходило их к чему-то серьезно приложить. Этот козел был одним из богов той страны, и остров был его священным местом, где когда-то стоял храм. Видишь, руины. Они разработали всю эту религию до мелочей. Да, и литературу тоже, поэзию, легенды, историю – все. Песню, которую пела королева. Конечно, предполагалось, что это перевод с того языка. Они и его частично разработали. В этих развалинах сидела взаперти королева. В храме. Не помню почему. Наверно, ее собирались принести в жертву. Вырвать ей сердце или что-то еще такое, кровожадное. Все было очень сложно и драматично. Но представь себе, сколько труда на это пошло. Творчества. Этот молодой садовник по профессии был художником. Насколько я помню, он считал себя художником. Я даже не знаю, как она его нашла. Она знала кучу народу. Надо думать, он так зарабатывал себе на жизнь. И он отлично справился. Проложил трубы, все такое. Он приходил каждый день. Каждый день, закончив работу, приходил и пил чай с Майей. Ну, я бы сказал, не только чай. Насколько мне известно, чаем дело не ограничивалось. Он кое-что приносил с собой, они это курили. Я говорил Майе, что все их сочинения следовало бы записать.
И ты знаешь, как только он закончил работать над садом, его и след пропал. Ушел, и все. Может, нашел другую работу. Я решил, что это не мое дело, и не спрашивал. Но подумал, что, даже если он устроился в другом месте, он мог бы время от времени приходить и навещать Майю. А если он куда-то уехал, мог бы писать письма. Я так думаю. Уж это-то он мог бы сделать. Не так уж трудно. Во всяком случае, я так считаю. С его стороны чисто по-человечески неплохо было бы, чтобы она не думала, что он был просто, ну, наемным компаньоном.
Рэймонд улыбается. Он не в силах подавить эту улыбку – а может, сам ее не осознает.
– Потому что именно такой вывод она должна была сделать. После всех этих милых чаепитий, совместных фантазий и взаимного подначивания. Она наверняка была разочарована. Наверняка. Даже на той стадии такие вещи были для нее важны. Мы с тобой это знаем. Это было бы для нее важно. Он мог бы отнестись к ней чуточку добрее. Ему недолго пришлось бы напрягаться.
Майя умерла год назад, осенью, но Джорджия узнала об этом лишь под Рождество. Узнала она из рождественского письма Хильды. Хильда, бывшая жена Харви, теперь замужем за другим врачом, в небольшом городке в центральной части Британской Колумбии. Несколько лет назад она и Джорджия приехали в Ванкувер погостить и случайно столкнулись на улице. И с тех пор изредка писали друг другу.
