Затем мы прошли мимо тех типов, громко ругаясь. Когда уже отошли на несколько шагов, Ленка неожиданно развернулась, подошла к машине и постучала в боковое стекло водителя. Стекло плавно опустилось. Моя подруга, имеющая сейчас вид девушки с немного пониженной социальной ответственностью, облокотившись на дверцу машины, показала пачку сигарет и спросила:
— Мальчики, зажигалки не найдется?
Мальчикам было на что посмотреть. Но в этот момент я постучал в противоположное стекло. Оба наблюдателя резко повернулись в мою сторону, и я увидел, как Лена разогнула мизинец — микрофон-жучок упал в салон автомобиля.
— Мужики, не давайте ей прикурить, — попросил я весело верзил бандитского вида. — Я ей курить запрещаю. С ней потом целоваться, что лизать пепельницу.
Мужики одинаково рассмеялись звуками «гы-гы-гы», и один предложил:
— Так мы можем поцеловать, если тебе в лом. Мы не брезгливые.
И оба опять уставились на Ленку. Но всё, что требовалось, она сделала и, крикнув мне: «Козел», пошла пошатываясь в сторону подъезда.
В подъезде, когда двери за нами закрылись, я достал из барсетки наушники, присоединил их к приемнику и стал слушать. Подруга выдернула у меня один, и очень вовремя, потому что мужики обсуждали именно ее: «А че, буфера что надо. А задница, ты видел, аж юбка лопается. Я бы…» В этот момент Ленка выдернула у меня оставшийся наушник.
— Ты что? А вдруг что важное? — только что не крикнул я от возмущения.
— Всё важное я тебе расскажу! Сама. Потом. — Безапелляционный тон означал лишь одно: узнать, что еще этим двоим в ней понравилось, не удастся.
Уже в квартире Бандитка подсоединила приемник к компьютеру, и мы втроем стали слушать звуки, передаваемые оставленным в ходе нашей маленькой операции жучком, в основном играющую в машине автомагнитолу. Только через несколько минут из динамика раздалось уже знакомое:
— Не, ну буфера у той чувихи были что надо. Можно было огоньку дать, как просила.
Ленка тут же вспомнила про свой вид и вышла из комнаты.
Вернулась очень скоро в Лешкином банном халате поверх своего, необходимого для выполнения спецзадания, наряда.
Еще через несколько минут прослушивания «Радио Шансон» скучающие мужики заговорили о футболе, обсудили общих знакомых и пожаловались на то, что до утра придется здесь торчать.
На этом мы решили, что сиюминутной опасности нет. По крайней мере, всё было под контролем.
Проснулся я, как это обычно происходило со мной последние несколько лет, с мыслью: «Где я?», в смысле в какой стране. Страна была родная, а квартира нет. И что же такое могло произойти вчера, если, не употребив алкоголя вовсе, я с трудом вспоминал вчерашний день?
Конечно, операция по организации прослушки неустановленных лиц, которые пасли Лешку, потребовала некоторого нервного напряжения, но не настолько, чтобы начисто забыть всё остальное.
Провернув нашу маленькую авантюру и обсудив всё, что известно к этому часу, решили разойтись по домам, я вызвался подвезти напарницу. Она согласилась и попросила по дороге забрать у подруги старую тумбочку, вернее, «винтажную» — так говорила та самая подруга с влажными глазами и, похоже, такими же намерениями.
Увидев Ленку в непривычном наряде и заценив его, дамочка переключилась на меня, коротко стрельнула глазами в мою сторону и вопросительно посмотрела на Ленку. Та в ответ скорчила гримасу, что должна была означать «Вот еще», так что девица уже более внимательно и бесцеремонно начала меня разглядывать. Поправила волосы, провела ладонями по своим бедрам и сказала, глядя мне в глаза:
— Оценивай.
— Что? — спросил я.
— Это я Ленке, — ответила она, не отводя взгляда. — Пусть посмотрит винтаж.
Ленка прошла в спальню и скоро вернулась:
— Беру. Сколько?
— Пять, — ответила хозяйка винтажной тумбочки. — А оставишь мне мальчонку, то и даром бери — как-никак, свои люди.
— Лиля, мне только он на этаж тумбочку пусть поднимет, а дальше пусть делает, что его душе угодно, — ответила покупательница с едва-едва заметными нотками раздражения.
— Грузчик я, — пришлось вмешаться в разговор двух женщин, которые говорили обо мне, как о каком-то предмете. — Просто грузчик.
Хозяйка квартиры, скорее всего, тоже почувствовала нотки угрозы в ответе Ленки и обратилась уже ко мне:
— Грузчик — это то, что мне сейчас нужно. Знаешь, какая у меня тяжесть на душе? Вот здесь, — сказала она и приподняла своими ладонями тяжелую грудь.
Она говорила низким грудным голосом, который призван вызывать вибрации в мужском организме, отключающие логическое, да что там логическое, любое мышление.
— Ну что, мальчонка, — теперь, не скрывая раздражения, обратилась ко мне Ленка. — Берем тумбочку или мне других грузчиков вызвать?
Секунд через тридцать предмет мебели уже стоял в лифте. Причем пассажирском, поэтому стоять с подругой мне пришлось очень близко, к моему удивлению, Ленка не отстранялась, а верхняя пуговица блузки, видно, случайно всё еще была расстегнута.
