Я с радостью отметил, что Ронни привел на подмогу двух подручных, подростков Эда и Калвина. К сожалению, эти юные завсегдатаи бильярдной, обладатели нежных, лилейно-белых ручек, о мозолях отродясь не слышали, и овец видели впервые, если, конечно, не считать картинок в книжках воскресной школы при Баптистской церкви.
Я по-быстрому собрал все мои глистогонно-обрезочные инструменты и, перескочив через забор, окунулся в колышащееся море мохнатых созданий. Ронни последовал моему примеру и мигом ухватил первую подвернувшуюся под руку овцу, демонстрируя Эду и Калвину, что от тех требуется.
- А ну, бегом сюда, парни! Никто вас не укусит! - крикнул Ронни. Когда же подростки принялись оглядываться в поисках ворот, вместо того, чтобы перемахнуть через забор, я понял, что разумнее было бы оставить их в городе гонять бильярдные шары. Зачастую проще все сделать самому, нежели полагаться на бестолковых, неуклюжих помощников, что только путаются под ногами.
Ронни взял на себя поимку овец, а я принял командование над Эдом и Калвином.
- Эд, хватай вон ту! Да не упусти же! - орал я.
- Калвин, а ну, за дело; хватит в носу ковырять! Время-то идет! вопил Ронни.
- Док, вы мне эту дрянь на руку пролили. От нее, часом, вреда не будет? - тревожно спрашивал Эд, вытирая перемазанную зеленой жидкостью ладонь об овцу.
- Не-а, наоборот, еще лучше насобачишься в пул играть! - заверил я. У тебя, часом, глистов нет?
- Это у меня-то? Нет, откуда бы!
- Ты так уверен? Я слыхал про одного парня из Миссисипи, так у него в кишках сидел ленточный червь длиной все десять футов. Доктор посоветовал испробовать на нем овечье глистогонное: дескать, либо помрет, либо поправится.
- И... что? - осведомился Эд, продолжая счищать неаппетитную субстанцию с предплечья.
- Да выжил, как миленький! Еще и потолстел на пятьдесят фунтов! подтвердил Ронни.
Пригнув голову, я проворно принялся за дело, чтобы, чего доброго, не расхохотаться во весь голос над анекдотом про десятифутового глиста и дозу овечьего снадобья.
Собственно говоря, зеленое глистогонное зовется фенотиазин, и что до ленточных червей, на них он никак не воздействует, - ну, или почти никак. Зато у людей вызывает легкое раздражение, - особенно у рыжих и прочих обладателей чувствительной кожи. Всякий раз, когда я пользовал этим средством коров или овец, мне потом казалось, что под воздействием паров фенотиазина мое лицо и руки с тыльной стороны так и полыхают огнем. Позже кожа начинала шелушиться и немилосердно зудеть. Я часто гадал про себя, а так ли тяжко приходится слизистой оболочке овечьего желудка, как моему лбу.
Спустя какое-то время последняя овца получила свою дозу глистогонного, и все мы впервые за последние час-два обрели возможность распрямить затекшие спины и понаблюдать за овечьими ужимками. Одни, мрачно хмурясь, трясли головой и облизывали губы; другие пытались дотянуться до травки, растущей по другую сторону ограды, дабы избавиться от мерзкого вкуса во рту.
- Ну-ка, парни, за дело! Начинаем их валить да копыта резать! скомандовал Ронни, выдавая каждому по инструменту, что на поверку оказались садовыми секаторами. - Смотрите: вот как это делается.
С этими словами Ронни одной рукой ухватил ближайшую, стопятидесятифунтовую овцу за шею, а второй взялся сбоку. Затем, используя колено как точку опоры, приподнял животное над землей и проворно усадил на "пятую точку". Секунда-другая, и по загону эхом прокатился звук пощелкивающих ножниц, ловко отхватывающих избыточную твердую роговую ткань.
Минуту Калвин и Эд молча наблюдали за процессом, затем беспомощно переглянулись. Я знал: они отнюдь не уверены в том, что способны успешно воспроизвести те же самые маневры. Очень скоро Ронни закончил работу, выпрямился, отпустил овцу и проводил свою подопечную взглядом: а та неуклюже поднялась на ноги, сердито вклинилась в строй своих соплеменников и быстро растворилась бы в безликом стаде, - если бы не красная меловая отметка, что Ронни загодя начертил на ее спине.
- А ну, хватайте каждый по овце! Я кому говорю!
Оба подростка тут же опасливо двинулись к ближайшим "пациентам", однако, к вящему их изумлению, оказалось, что овцы весьма увертливы, даже при том, что вроде бы плотно сбились в кучу. Наконец, Калвин поймал старого, медлительного барана, обхватил рукой сговорчивое животное и, покрякивая, стал предпринимать некие попытки завалить его, при каждом усилии запрокидывая назад голову и гримасничая. Хотя баран был стар, изнурен и недужен, весил он по меньшей мере фунтов на сто больше Калвина.
- Да ты ж надорвешься! - воскликнул здравомыслящий Эд, предусмотрительно избравший себе в "пациенты" годовалого ягненка в категории легкого веса.
Посмеиваясь, мы наблюдали за тем, как намеченному "пациенту" Калвина вскорости надоела вся эта суета и он принялся расхаживать по кругу, пытаясь стряхнуть с себя злосчастного двуногого. Внезапно неуклюжий Калвин потерял равновесие - и фигура его исчезла в море шерсти,- лишь руки, локти и колени то выныривали, то вновь терялись среди колыхающихся курчавых шубок.
