Парень еще чуть-чуть помедлил, словно принимая решение, отпускать меня, или нет, но затем все же поставил обратно на землю.
И лапы свои огненные убрал.
С видимой неохотой.
– Прошу прощения, – вздохнул он, – я – Матвей, друг Погран… То есть, Димки. Он сказал, что вам надо помочь открыть дверь.
– Да… – я тоже пришла в себя настолько, что смогла внятно обрисовать проблему с потерей ключей и сложным замком, который мчс-ники откроют, конечно, но дверь разворотят знатно.
Матвей покивал, не сводя с меня внимательного, до сих пор удивленного взгляда.
– Пойдемте посмотрим.
– Пойдемте… – пожала я плечами, – но я, честно говоря, не знаю, чем вы…
Я старательно придавала голосу нейтральный оттенок, каким и следовало разговаривать с друзьями сына. И совсем не имеет значения, что этот друг слишком уж… привлекательный. И чересчур наглый.
Тем более, что налицо ошибка, больше такого не повторится.
Матвей понял, что просчитался, как с моим возрастом, так и с моим положением. Одно дело – подружка друга, а другое – его мама…
Подъездную дверь мы миновали легко, даже не пришлось звонить соседям, просить, чтоб впустили, Матвей просто на что-то нажал пару раз – и все.
Пока я удивлялась, как, оказывается, не крепка наша подъездная крепость, мы успели подняться на наш этаж, и там Матвей, внимательно осмотрев замок и хмыкнув, как мне показалось, презрительно, достал связку ключей, поперебирал, находя нужный, сунул его в замок…
А в следующее мгновение я с огромным удивлением услышала щелчок!
– Как вы это?..
– Да ничего сложного, – пожал плечами Матвей, с легким весельем глядя на меня.
– Вы…
– Я всего лишь слесарь, – перебил он меня, не отводя вновь ставших внимательными и глубокими глаз.
– Спасибо… – неловко кивнула я, – я вам что-то?.. Сколько я вам?..
– Кофе будет достаточно.
– Кофе?
– Кофе.
Мне до сих пор краска приливает к щекам, когда вспоминаю это… кофе.
А ведь я не девочка уже. И давно не девочка. И перестала быть девочкой, еще когда этот мальчик в школе учился!
И от осознания своей дикой реакции вдвойне стыдно.
Нет, в самом начале того вечера все было более чем пристойно.
В конце концов, что такого в том, чтоб угостить кофе приятеля сына? Парень помог мне в трудной ситуации. Сорвался с места, хотя, наверно, у него имелись свои планы перед женским праздником. Вероятно, где-то его ждала молоденькая красивая девушка… А он все бросил и примчался спасать из беды престарелую матушку своего друга.
Конечно, его надо было вознаградить!
И угостить кофе!
Вот я и угостила…
В моей крошечной кухне Матвей смотрелся странно. Ему явно было тесновато. Слишком уж… большой.
Конечно, Димасик мой тоже не крошка давным давно, но как-то он вписывался в обстановку всегда. Оно и понятно: мы с ним в этой квартире прожили без малого двадцать лет.
Как раз после рождения сына в ипотеку взяли.
На тридцать лет, боже… Столько не живут.
Наш с Валеркой брак, вот, не дожил.
А я, как только начала стабильно зарабатывать, первым делом сняла ярмо долгов за квартиру с шеи.
Невыразимое облегчение испытала! До сих пор помню, как мы праздновали досрочное погашение, вот здесь, на этой самой кухне!
Мы с Димкой жили весело и дружно, понимали друг друга, и наша маленькая двухкомнатная квартира стала настоящим пристанищем, кораблем в бушующем море жизни.
Потому, конечно же, мой сын везде тут был к месту. Даже в кухоньке два на четыре метра.
Правда, в последние годы, когда Димас внезапно резко вытянулся и полюбил ходить в зал, помимо занятий боксом, кухонный стол стал ему тесноват. Да и табуретки подозрительно поскрипывали…
Матвею же, аккуратно устроившемуся прямо на привычном Димкином месте, кухня отчетливо жала в плечах.
И вообще, он занимал столько пространства, что куда бы я ни посмотрела, как бы ни отводила взгляд, все равно почему-то краем глаза видела его.
Матвей снял куртку, оставшись в темной свободной футболке с коротким рукавом, и его широченные плечи, мощные руки, забитые татуировками до самых запястий, приковывали внимание. Он смирно сидел, чуть облокотившись на столешницу, посматривал на меня серыми холодными глазами. И выражение их было странно-текучим. Непонятным.
Говорить нам было не о чем, потому я заняла себя тем, чем всегда имеет возможность занять себя женщина на кухне: хозяйством.
Я передвигалась от стола к плите, сыпала кофе в турку, ставила на огонь, доставала чашки, проверяла, есть ли сахар в сахарнице… Короче говоря, изо всех сил делала вид, что ужасно занята и возможности разговаривать сейчас нет. Да и вообще… О чем? Пусть кофе пьет и уходит. А то сидит… Смотрит на меня…
Я волновалась, совершенно непонятно, по какой причине, и как-то сердце стучало неправильно, и злость накатывала на саму себя, на ситуацию и на этого излишне привлекательного и слишком уж сексуального мальчика.
Матвей не помогал мне совершенно снизить градус накала атмосферы в кухне. Он ни слова не говорил, просто сидел, наблюдая за мной, совершенно не скрывая своего интереса.
Да, теперь я поняла, что именно за выражение мелькало в его взгляде!
Интерес ко мне! Чисто мужской, жадный и откровенный!
