Повисшее напряжение набатом стучало в висках, и Гермиона уже жалела, что снова подняла эту тему. Ещё одна неудачная попытка. Ещё один проигрыш и шаг назад. Уже… сотый или тысячный? Каждый день она стучалась в дверь и кричала, но ответом ей была лишь неизменная тишина.
И Гермиона сползала вниз, скользя кулаками по шершавому дереву, падала в пропасть. И раз за разом опускалась всё ниже. Словно сдавалась.
Это доводило до безумия. Заставляло чувствовать себя неполноценной. Но она понимала, что все эти мучения — это её вина. Потому что бросила родителей и уехала в Хогвартс. Так эгоистично наплевала на все последствия, с головой окунаясь в волшебный мир. Она должна была думать наперёд и отказаться от опасных приключений с друзьями. Не участвовать в войне. Должна была не забывать, что её родители совершенно беззащитны.
Ей было что терять. И она потеряла.
Гермиона потратила год, чтобы вернуть им память. Отчасти ей удалось: они вспомнили всё.
Всё, кроме того, что у них есть дочь.
Даже сами захотели вернуться в Лондон в свой старый дом. Но с тех пор прошло уже полтора года, а Гермиона так и осталась для них просто знакомой со странностями, что заглядывала в гости пару раз в неделю.
Гермиона тяжело вздохнула, отгоняя от себя сокрушающие мысли.
— Извини, — прошептала она, опуская взгляд вниз.
— Милая, мы же договорились больше не обсуждать это, — с натянутой мягкостью произнесла Джин, домывая тарелку.
— Да. Не знаю, что на меня нашло, — пробормотала Гермиона, качнув головой.
Мама закрыла вентиль крана и повернулась к Гермионе.
— Пожалуйста, постарайся понять. Единственное, что я точно знаю, так это то, что долгие годы мы пытались завести ребёнка. И у нас не вышло, — она поджала губы и положила ладонь на плечо Гермионы. — Я бы, конечно, очень хотела иметь такую замечательную дочку, как ты, — засмеялась Джин, стараясь перевести всю неловкую ситуацию в шутку, — но у нас с Этаном нет детей. И слышать такое… Это…
— Я понимаю, — остановила её Гермиона.
Джин кивнула и убрала руку, вновь улыбнувшись. И в этот раз улыбка была теплее, более настоящей, вынуждающей Гермиону ответить такой же, чтобы не расстраивать маму. Как бы больно сейчас ни было.
Нужно сменить тему разговора.
— Вспомнила что-то ещё? — спросила Гермиона, убирая последнюю тарелку в шкаф и закрывая его.
— Кстати, да!
Джин оперлась на кухонную тумбу и откинула голову назад. На её лице расцвела довольная улыбка, а глаза чуть прикрылись, словно перенося её сознание куда-то в прошлое. Так было всегда, когда она начинала делиться воспоминаниями. И Гермиона затаила дыхание в ожидании.
— Вчера мы с Этаном хотели отвезти ковёр из гостиной в химчистку. Там есть масляное пятно. Ты видела?
Глаза Гермионы расширились, и она судорожно вдохнула, чувствуя, что не может спокойно выдохнуть, пока мама не договорит.
— Наверное, где-то лет десять назад я несла масло на кухню, когда Этан ворвался в дом и начал кричать о том, что инвестор согласился помочь нам с открытием своей клиники.
Джин тихонько засмеялась, пока Гермиона в ступоре переводила взгляд с неё на отца. Пыталась понять, что всё это — не чья-то злая шутка.
— Я так перепугалась, что опрокинула флягу. А после мы решили не стирать пятно, а оставить его на память.
Гермиона вздрогнула и схватилась за столешницу, чувствуя, что вот-вот упадёт.
— Мы так радовались вчера, что тут же вытащили ковёр из багажника и постелили обратно. Представляешь?
Фальшивое воспоминание.
Это Гермиона несла масло. Это она испугалась, когда отец хлопнул дверью и закричал на весь дом.
Ещё одна фальшь. С течением времени её становилось всё больше. Словно разум родителей специально вычёркивал Гермиону, закручивал гайки так, чтобы их дочери больше никогда не нашлось в нём места.
— Дорогая, ты в порядке?
Гермиона пошатнулась, переводя опустошённый взгляд на маму.
— Да… да, — прошептала она, проводя рукой по волосам. — Мне, наверное, пора. Я загляну к вам завтра, хорошо?
Она наскоро распрощалась с родителями и, накинув на себя пальто и шарф, выбежала на улицу. Отошла подальше от дома и начала глубоко вдыхать в себя холодный декабрьский воздух. Пульс бил по ушам, а сердце заходилось спазмами, будто прямо сейчас сломает рёбра и вылетит наружу. Упадёт никчёмной безобразной мышцей на промёрзлый асфальт, отобрав у Гермионы последнюю надежду на то, что этот кошмар когда-нибудь закончится. Что в обозримом будущем у неё всё-таки появятся любящие родители.
Заметив тень отца в окне дома, Гермиона сделала ещё несколько рваных вздохов, крепко зажимая вздымающуюся грудь ладонью, и на негнущихся ногах зашагала вперёд. Куда-то к центру пригорода Хэмпстед. Наверное, на ярмарку, как и планировала. Сейчас она не была способна мыслить здраво.
Складывалось ощущение, что с каждым днём ей всё меньше и меньше рады в родном доме. Будто она надоедливая беспризорная оборванка, побирающаяся у их стола и пытающаяся навязать свои фантазии.
В детстве общение с родителями давалось ей так легко. Их вечера проходили весело и беззаботно, а вокруг царила атмосфера тепла и уюта. Теперь же они стали совсем другими людьми.
