– Слышишь меня, дорогая? – хрипло прошептал доктор Стоукс и отвел слипшиеся волосы с потного лба. – Можешь назвать свое имя?
Она ничего не ответила. Оглядывала склонившихся над ней незнакомцев, белоснежное помещение, иглы и провода, торчащие из ее тела. «Пухлая и неуклюжая на вид, не слишком симпатичная», – оценил Джош, но в этот момент малышка для него являлась несравненной красавицей. Он взял маленькую ладонь, и взгляд пациентки немедленно остановился на нем, разрывая ему сердце. Что за мерзавец накачал наркотиками и выбросил маленькую девочку? Мир сошел с ума.
Через некоторое время она стиснула его пальцы. Довольно крепко, учитывая неважное состояние.
– Все хорошо, – прошептал Джош. – Ты в безопасности. Скажи, как тебя зовут, милая. Мы должны знать твое имя.
Она открыла рот, напрягла пересохшее горло, но звук не появился. Явно запаниковала.
– Успокойся, – уговаривал Джош. – Сделай глубокий вдох. Все хорошо. Все в порядке. Теперь попробуй еще раз.
Малышка доверчиво посмотрела на него и на этот раз прошелестела:
– Папина Девочка.
Двадцать лет спустя
«Опаздываю, опаздываю, о Господи, безнадежно опаздываю!» Мелани Стоукс взлетела по лестнице, затем резко свернула налево по коридору, длинные светлые волосы бились вокруг лица. Осталось всего двадцать минут, а она еще даже не придумала, что наденет. Черт.
Ворвалась в свою комнату, на ходу стягивая через голову трикотажную спортивную рубашку. Точным ударом ловко захлопнула тяжелую дверь из красного дерева за спиной, стащила с себя первый слой одежды. Сбросила теннисные туфли и толчком послала их под сосновый комод, занимавший добрую четверть спальни. Уйма вещей сгрудилась в поцарапанном шкафу. «На днях наведу в нем порядок. Но не сегодня».
Поспешно скинула потрепанные джинсы, швырнула футболку на широкую кровать и помчалась в гардеробную. Широкие деревянные половицы приятно холодили босые ступни, заставив по пути замурлыкать негромкое ча-ча-ча.
– Давай, – пробормотала она, распахивая шелковые занавески. – Десять лет неустанного шопинга втиснуты в пространство пять на пять. Неужели так трудно будет подобрать коктейльное платье?
Судя по беспорядку – да, трудно. Мелани поморщилась, потом смирилась с судьбой. Где-то там, в глубине, затаилось несколько достойных нарядов.
В свои двадцать девять Мелани Стоукс обладала хрупкой фигурой, умной головой и качествами прирожденного дипломата. Ребенком ее с полной амнезией подбросили в городскую больницу, но это было давно, и она нечасто вспоминала те дни. Теперь у нее есть приемный отец, которого она уважала, приемная мать, которую она любила, старший брат, которого она боготворила, и снисходительный крестный, которого она обожала. До недавнего времени Мелани считала своих домашних очень близкими людьми. Стоуксы являлись не просто еще одной богатой семьей, они были по-настоящему дружной семьей. Девушка постоянно твердила себе, что скоро все снова встанет на свои места.
Шесть лет назад Мелани под восторженные аплодисменты родных получила диплом в женском колледже свободных искусств Уэллсли. Вернулась в Бостон сразу после окончания учебы, чтобы помочь матери в один из ее трудных «периодов», и почему-то всем показалось естественным, что она так и осталась дома. Теперь работала профессиональным организатором мероприятий. Главным образом благотворительных. Великолепных приемов для самых избранных, шикарных вечеринок, которые заставляли элиту общества ощущать себя и элитой и обществом. Попутно Мелани выдаивала из толстосумов немало деньжат. Много деталей, много планирования, много забот. Мелани мастерски умела заманить богачей и власть имущих. Холеные светские обозреватели любили расхваливать подобные не слишком открытые, но все же популярные события. К тому же очень прибыльные.
А сегодняшний седьмой ежегодный прием «Пожертвуй на издание классической литературы» проходил прямо в доме ее родителей и явно был кем-то проклят.
Поставщики провизии привезли недостаточно льда. Служащие на парковке сказались больными, «Бостон Глоуб» печатал про нелегкие времена, а сенатор Кеннеди остался дома с желудочным вирусом, оттянув на себя половину прессы. Тридцать минут назад Мелани настолько расстроилась, что слезы закипели в глазах. Что абсолютно на нее не похоже.
К тому же сегодня она была взволнована по причинам, не имевшим ничего общего с мероприятием. Но даже в расстроенных чувствах, будучи сама собой, она взяла себя в руки и занялась делом. А своему делу Мелани отдавала всю душу. Так же, как ее отец.
Осталось пятнадцать минут. Черт. Мелани раскопала любимое платье с золотистой бахромой. Приободрившись, принялась искать золотистые же бальные туфли.
