Он тихо спустился вниз, нигде внутри гостиницы не звука: то ли тут только богема живёт, встающая поздно, то ли просто он единственный постоялец? Кто знает, да и он теперь не узнает никогда, ибо возвращаться сюда Прохоров не собирался…
Перед самым выходом Слава остановился, сунул тросточку под мышку и в тусклом свете фонаря, проникавшем сквозь запылённое стекло над дверью, пересчитал свои деньги.
Не на улице же на виду у всего честного народа это было делать?
Двести семь марок…
Не густо…
Но и не страшно…
В таких гостиницах, как эта, если ни на что больше не тратить, он мог бы продержаться еще дней двадцать, а если всё же чуть-чуть меньше экономить – то полмесяца.
Правда до прихода (а ведь вовсе необязательного) Володиных денег было еще минимум дней сорок, но какая-то фора у него всё же была…
В конце улицы, прямо у него на глазах загорелся фонарь и осветил вывеску с дымящейся чашкой – нам туда…
Стараясь не попадаться никому на глаза, он прошёл в небольшой полупустой зал, сел по той же причине в самом углу и посмотрел вокруг: надо было понять самообслуживание здесь (его, говорят, как раз немцы и изобрели) или нужно ждать официанта.
Пока он осматривался, к нему подошла заспанная девица и, глянув на небольшой поднос в её руке, Слава понял – оно…
– Кофе… – сказал он и показал руками, разведя их вверх и вниз. – Гросс… Милх… Брот… Бутер…
Эту речь он заготовил, пока шёл до кафе, вспоминая слышанное, виденное и расчленив простое русское слово «бутерброд». Вот только как будет сыр, так и не всплыло в памяти…
– Казе? – спросила девица.
Что это такое, он не знал, но на всякий случай кивнул головой.
Не в Китае, чай, жареных червяков вряд ли принесут.
Через пару минут принесли то, что надо – большую, просто огромную, чашку кофе, много хлеба, масла и… сыр.
И это были последние две минуты перед тем, как снять заслонки и запруды и с головой уйти в его страшноватую сегодняшнюю действительность, из которой ещё надо было как-то выбираться, если хотел выжить…
Несколько страниц, а то и глав назад, мы уже говорили о некоей беседе Славы с приятелем врачом, объяснявшим ему, почему нормальный медик должен сначала снять болевой синдром, а только потом приступить к лечению. Для тех, кто не помнит, повторю еще раз, уж не взыщите:
– Понимаешь, боль часто калечит больше, чем сама болезнь, – рассказывал тот, – кроме того, лечение тоже может быть тяжёлым, поэтому необходимо, чтобы человек вздохнул, глотнул воздуха, что ли… Это вроде как ты вышел из дома за хлебом, а ближайшая булочная закрыта. Ты же не будешь разбираться – почему, а пойдешь в ту, что чуть подальше, чтобы получить то, что тебе реально нужно. И только потом, если есть желание и время, вернёшься к той, что рядом с домом, чтобы понять, что и как…
Наверное, по этой причине, запечатлевшейся в памяти, и начал Слава не с традиционного и хронологически более раннего русского вопроса «Кто виноват?» (роман Герцена – 1846 год), а с более позднего, но не менее русского – «Что делать?» (роман Чернышевского – 1863 год).
Не что произошло?
И не почему это случилось?
А какие у нас задачи?
Первое, ни в коем случае нельзя появляться в том районе – пересечение Кантштрассе и Лейбницштрассе плюс пару кварталов вокруг – где он болтался последние две недели. Этот запрет, правда, приводил к новым и не простым вопросам: как узнать результаты расследования детективного агентства? Как получить Володины деньги, когда они придут, а оба банка тут же, рядом?
То, что в Берлине все было под рукой, на соседней улице, сыграло с нашим героем злую шутку.
Но эти проблемы он отложил пока подальше…
Хотя агентство нужно посетить сегодня, так как ответ из Москвы насчет Нади обещан в этот день, однако никаких мыслей, как это сделать, у него пока не было – придётся отложить…
Кроме того, в том районе, кроме встречи с полицейскими, расследующими убийство Песи (Господи, упокой ее душу), легко можно было нарваться на самого Гороха или кого-то из его людей – никто не знает, кто и в каком количестве прибыл сюда из будущего.
Господи, а что там с Федерико?
Но это всё пока – в долгий ящик…
Второе и самое простое – изменить внешность…
Потому что слишком много народа видели Славу в этом костюме, в этом котелке, с этой бородкой…
А он знал, как меняет внешность человека новая шляпа, не говоря уже о наличии или отсутствии привычной растительности на лице…
Тут всё упиралось в деньги – потому что новая одежда за просто так не раздаётся и её нужно купить. С бородкой проще – сбрил сам, что вряд ли – за много лет почти совершенно отвык от этого действия, можно всю морду располосовать местными инструментами, или пошёл в парикмахерскую, которые здесь должны быть, просто не могли не быть…
Тоже деньги, но совсем небольшие…
Значит, первым пунктом в нашем списке уже дел, а не проблем:
Выйдя из кафе, найти, где побриться.
Третье, сегодня должен состояться визит к Рябушинскому. Время установлено не было, но понятно, что сейчас ещё рановато идти даже по делу, если иное не договорено. Хотя бы до двенадцати надо продержаться…
