У меня матчбол! Мне нужно только одно очко, крошечное очко. У нас последовало длинное ралли. «Ударь в сетку, в сетку, – сверлило в моем мозгу. – Выбей в аут, в аут». Мама что-то бормотала себе под нос, а Элен повторяла: «Промахнись, ну же, промахнись!» Сара ударила форхенд, мяч упал внутри коридора для парной игры. Я отбила его бэкхенд кросс.
Слишком быстро. Ударом слева она направила мяч в середину корта и метнулась к сетке. Она была возле сетки, и мне нужно было лишь обвести ее – у меня был целый корт. Я направила мяч мимо нее. Зрители ахнули. Мяч оказался в ауте на считаные дюймы. Лицо у мамы было такое, словно она стояла на гребне скалы и могла сорваться вниз из-за любого пропущенного мной очка. Мне было больно видеть все это. Элен согнулась на стуле, опустила голову и скрестила ноги, будто страдала от хронического несварения желудка.
Второй матчбол. Сара ударила по мячу, который был точно в ауте. Я взглянула на Анну, отчаянно ожидая, что она крикнет «гейм, сет и матч». Вместо этого она выкрикнула: «Ничья!» У меня не было времени на протест. Главное не злиться и не терять концентрацию.
Третий матчбол. Еще одно долгое ралли. Она сделала укороченный удар. Я подбежала к сетке и поймала его. Удар получился слабый, но я хотя бы отправила мяч назад. Она врезала с правой прямо по мне. Хотела убить меня. Быстрый рефлекс. Я выставила ракетку, надеясь на чудо. Я ударила с лета, мяч зацепил сетку, качнулся… Все на секунду затаили дыхание. Наконец он упал на другую сторону корта. Моя противница зарычала от боли. Я выиграла матч! Элен кричала, прыгала и нещадно била в ладоши, так что они стали цвета красного перца. Случайно она задела рукой сидевшего рядом с ней старичка и выбила у него изо рта грушу. Матч продолжался два с половиной часа. Я подбежала к сетке, мы с противницей обменялись вялым рукопожатием, не глядя друг другу в глаза, потом я пожала руку Анне.
