Но, как действуют в этом случае женщины? Они же не поддерживают мужчин, наоборот, они говорят, мол, ты, алкаш старый, сиди вообще и не выделывайся, а пойдешь правду искать, тебя первого же и заберут, или зафигачат, вообще. У мужика продолжает бурлить, но если даже в его семье его не поддерживают, что ему остается? Правильно. Пойти с друзьями обсудить это под пузырь беленькой. Вот и все.
В Европе случись какая-то хуйня, все на улицу выходят, понимаешь? И мужчины и женщины. Мужики во главе, их жены, дочери, сыновья за ними выходят. И какой бы мафиози не стоял у руля, он начинает прислушиваться к мнению общественности. А у нас? Вытащил лампочку, ха-ха-ха, повозмущались в интернетах, ну, все, пошли дальше бухать. Ладно, лампочку, это еще нормальный мужик, как говорится, он там лампочками заведует, хотя мог бы космические корабли строить. По Ленинскому проспекту, раз, расфигачил нескольих пешеходов какой-нибудь очередной мигалочник, нормально, все в порядке. Случись это где-то на Западе, там огромная демонстрация будет. Забор сломают резиденции этого упырька от правительства, проберутся, вытащат, и повесят его на этом заборе за труселя, и он будет там болтаться, пока прокуратура не приедет, и не займется им.
А у нас что? Раскидал, размотал на несколько сотен метров, кишки в одну сторону, голова — в другую, кисти, стопы — в третью сторону, на обочину отнесло. И все, попенились, повозмущались в интренетах, и все. Бабье сплошное. Даже те, у кого есть член с яйцами, даже те — бабье. Вот так. Вот в этом и кроется причина. Потому что инстинктивные программы мужественности, они подавлены. Нет мужчин в России. Остались только альфа-самцы в России, которые меряются пиписьками и мощностью движков своих тачек. Это в лучшем случае. Это альфы из альф, у кого там есть пипилац, и который там может погазавать: дран-на-на-на. Остальные, так, просто, сосать беленькую только умеют.
Про мое мировоззрение, как вообще пришел к тому, к чему пришел.
В ДХ 1 я более-менее подробно освещал этот вопрос, но сейчас хочу просто повториться.
Началось все с того, что в какой-то момент я понял, что история, которую мне пытаются рассказать в школе или еще где-то, меня совершено не устраивает. Я видел, и в какой-то момент стал понимать, что очень много в истории различного шельмования. Кто пишет истории? Победители. Красные победили белых и написали свою историю. Потом либерасты победили красных и написали свою историю. Потом демократы победили либерастов и написали свою историю. Потом либерасты снова, там, победили демократов и снова написали свою историю. Потом пришли портократы, олигархи, написали свою историю, а потом пришел Мамаев, и всех, короче, отбатыил, написал свою историю. И вот такая дребедень целый день, то тюлень позвонит, то олень.
В какой-то момент я просто понял, то, что мне пытаются впарить, меня совершено не устраивает. В той же самой школе, например, уже к концу 10, к началу 11 класса, я уже понял, что тем, чем меня потчуют — мне уже не канает, как говорится, ни в борщ, ни в красную армию. Просто не лезет уже ни в какие рамки. Если раньше, до 10 класса, я еще хорошо учился, то в 11 классе я уже стал подзабивать, потому что уже надоело все.
Но тогда еще не исчезла вера в нашу науку. Я всерьез считал, что если я такой идейный, подкованный и интеллектуальный весь приду в науку, то, дескать, я там что-то смогу совершить. У меня была надежда на институт, например. Я в институт пошел из идейных соображений, меня в институт не пихали, а я сам выбрал. Другое дело, что я выбирал между химфака БГУ или нефтяным, нефтяной я выбрал, потому что он ближе к дому, мне просто ездить удобно. А так, по сути, разницы никакой, хотя нефтяной считается более престижным. Поступил с олимпиады, все нормально, второе место занял.
Стал ходить воодушевленный, первый месяц, второй месяц и потом мое воодушевление стало сдуваться. Потому что я увидел, что собой представляет та же самая наука. Я же наивный был, молодой. Я думал, сейчас приду в институт, и там интересные предметы, все такое, все цветет, и красота. А увидел ту же самую фигню, которую мне давали в школе. Эти изодранные парты, материал совершено непонятный, вместо какого-то практического применения, какая-то совершенно непонятная теория, которой просто грузят, грузят и грузят, какие-то интегралы, еще что-то… Зачем?
Я еще в школе понял, что сначала должно следовать какое-то практическое обучение. То есть мы сейчас будем делать вот это, это и это. Человек начинает делать и через какое-то время он понимает, что для понимания этого, этого и этого, ему не хватает такой-то теории. И тогда у него появляется мотивация, он сам идет и эту теорию изучает.
