Другая любовь полностью

"Жизнь пошатнулась, ужасы утренних газет делают внешний мир нереальным и отстоящим на несколько галактик. Это как если тебя очень резко ударили в живот. ...Я достиг половой зрелости в полной вере, что свобода означает множество партнеров, - я в это верил (и верю). Теперь мы должны переосмыслить это с точки зрения здоровья, не оставляя секс (что многие делают в теории, если не на практике). В субботу вечером я пошел в мужской бар, вышел на люди первый раз за века, но холодок пробежал по мне - трудно описать, но я почувствовал себя физически одиноким ... и в этом-то ошибочность, я имею в виду, слишком отчаянный способ выходить на люди... плач с расстояния в мили. Я не мог оставаться там легко, и не хотел там быть с этой отчаянной нуждой, так что я покинул бар. Домой, на верном велосипеде. Уйма людей видимо рассматривает теперь вульгарное "курсирование" (гуляние с целью "подклеить" кого-нибудь.- Л. К.) как отвратительное прошлое. В лучшем случае это неудачный выход, нам надо больше (безопасного) секса, а не меньше".

(Watney 1987: 11-12)

Безопасный секс - это лишь один способ уменьшить опасность. Он нередко не срабатывает: страстное увлечение пересиливает осторожность, часто опьянение способствует бесшабашной смелости, наконец, иногда подводят и средства предохранения. Сокращение числа самих партнеров, избегание анонимного секса несомненно уменьшило бы размах эпидемии. Культивировать массовые контакты, анонимность и беспорядочность секса - да, это культивировать геноцид.

Один из проповедников геевской контркультуры недоумевает: "в то время как я упорно взывал к мировоззрению контр-культуры, многие из так называемого "сообщества геев" вильнули в направлении к клонированной культуре, которая не борется с аномалией, а празднует ее. Усатые мачо, жеманящиеся в своих узких джинсах, цинично продолжают анонимный секс и мировое первенство... создавая пародию на любовь и либерализацию" (Halberstadt 1986). Проповеднику невдомек, что проповедь мировоззрения геевской контркультуры как раз и ведет к аномии и анонимному сексу.

Слава богу, все эти эксцессы имеют свойство надоедать и самим участникам. Более того, они постепенно выходят из моды и на Западе. Всё больше распространяется понимание опасности этих сторон геевской субкультуры. Появляются люди, склонные к переоценке ценностей.

Известный английский современный писатель Колин Спенсер (род. 1933), автор девяти романов ("Анархист в любви", "Маковая мандрагора и новый секс" и др.), ряда пьес и дюжины книг о вкусной и здоровой пище, известен своей гомосексуальностью. В молодости очень красивый, он жил в пылкой любви со своим сверстником Джоном Таскером, а когда они ненадолго разлучались, то писали друг другу нежные письма. "Мне тебя не хватает, - писал Колин, - <...> хуже того, я несчастен без тебя". И дальше: "Я продолжаю видеть тебя повсюду, когда хожу по Брайтону; твоя голова или руки или тело появляются внезапно, вспыхивают впереди, и я слышу твой голос". Джон пишет ответные письма Колину: "Ты не выходишь у меня из головы, без тебя я более, чем несчастен. <...> Я ловлю себя на том, что ищу тебя на улицах, в кафе, в театре, надеясь, что по странному обороту случая ты вот-вот появишься в городе..." Временами случались недоразумения. Но Колин писал Джону, что ему нравится играть в эту игру приспособления друг к другу. "Когда человек доживет до девяноста, станет лысым, пузатым и прогнившим (и, возможно, мудрым), он уже не сможет плакать, как юноша, и тосковать, как побежденный, потому что они уже "приспособились" друг к другу. Вероятно, это значит умереть заживо".