… Вскоре Зоря – уже моя жена – летом приехала на 74-й разъезд. Ко мне на пустырь… Песенно перестукивались вагонные колеса поезда, который подвозил ее!.. А как весело заливался паровозик, когда подъезжал с ней к нашему разъезду!..
Зоренька сказочно украсила не только мою жизнь! Тот, кто не был там в то время – не сможет представить себе, как радовались все и всё – ее появлению…
… Все время мягко – не жарко светило солнце, ветры мирно улеглись в лощинах, ни разу нас не потревожив. Ночью темно-темно синее небо низко опускалось и невидимыми руками с бархатистыми ладонями нежно ласкало нас. Огромные звезды, до которых, казалось, можно дотронуться, от радости переливались всеми цветами радуги и с грустью таяли на рассвете…
… Люди же все – всё время улыбались. Знакомые и незнакомые. Многие часто заглядывали в нашу землянку и спрашивали, не нужно ли нам чего-нибудь…
… Командование устроило в «Красном уголке» «Солдатскую свадьбу» (без выпивки – с чаем, галетами, но с тостами). Комдив, поднявшись, чтобы поздравить нас, молодоженов, произнес: – «Ну, как мы…?» – поднял кулак правой руки потом – левой, в воздухе их, столкнув, соединил и громоподобно радостно засмеялся!.. Больше истории подготовки моей поездки в Москву никто никак не касался. И преподнесло нам Командование необыкновенный свадебный подарок – выхлопотало мне «демобилизацию» «для продолжения учебы в ВУЗе», и я с Зорькой – мы вместе (!) вернулись в Москву…
А какие проводы нам устроили! Народу было больше, чем тогда, когда провожали меня! Потому что гарнизон пополнился новослужащими…
… С тех пор – вот уже больше шестидесяти лет (!!!) – мы неразлучно вместе!.. А если возникала какая-нибудь необходимость расстаться, то сразу друг от друга – друг к другу – летели письма, телеграммы… потому что мы не переставали быть очень нужными друг другу…
Как мы жили?! Мы не обижаемся на судьбу, потому что прожили свою жизнь, в основном, как хотели!.. Правда-правда, если оглянуться на минувшее, то покажется, что все шло по строгому плану. Первые два года мы занимались на дневных отделениях своих ВУЗов, а когда стали рождаться дети – перевелись на заочные отделения и пошли работать. Я – на завод, токарем. На тот самый завод, на котором работала Зоря во время войны, и где меня хорошо знали (по рассказам Зори). Только там уже делали не снаряды, а экскаваторы. Зоря вернулась в школу, чтобы обучать ребятишек рисованию… Получив дипломы, мы занялись тем, о чем мечтали: у меня завязались связи с киностудиями, потом работал на телевидении – сценаристом, режиссером: а Зоря стала в институте обучать будущих авиастроителей художественному конструированию!.. Сейчас самим трудно представить, как мы ухитрялись в непрерывной напряженной занятости в любимом профессиональном деле постоянно заниматься с детьми? Играть с ними и с их маленькими друзьями, не пропуская занятий в спортзалах и бассейнах. Учились с ними, тренировались. Не забывали о театрах, музыкальных концертах. Помнили о просьбах, интересах и нуждах близких, знакомых. Не избегали дружеских пирушек. А путешествия? А отдых? Не жизнь была, а – праздник!
Конечно же, были – боли и обиды, разлуки и потери, мы же все-таки – жили… и не мало…
Что еще? – Вот – годовщины бракосочетания мы всегда отмечали только вдвоем. Нам так было – интереснее. Лишь круглые даты, подобные Серебряной свадьбе, Золотой – мы праздновали пышно, с родственниками, друзьями, товарищами – с выдумкой!..
Только ШЕСТИДЕСЯТИЛЕТИЕ – не получилось пышным.
Зоря красиво накрыла на стол – она это любит, чтоб все было красиво, – мы посидели, полистали фотоальбомы, поперебирали письма, повспоминали (вот тогда-то она спросила, а я ей и рассказал «как ехал»), выпили рюмочку, больше уже не получается. Зоря, как всегда первой встала из-за стола и привычно обронила: «Закон моря! Посуду моет последний!» Я услышал от нее этот детсадовский слоган на второй или на третий день после нашей встречи и рассмеялся, вспомнив Галину Михайловну (предупреждала ведь!). С той поры я мою посуду и убираю в шкаф Зорины вещи. Но разве это трудно?.. Тем более, что весь ее «шурум-бурум» – не признак лени, неряшливости… Подобное отношение к разбросанным вещам скорее можно определить, как любовь к «диспропорции», «асимметрии», немытая посуда ничто иное, как «оригинальный натюрморт»!.. Зато жена мне столько сделала (!)… стоит только вспомнить, как она скроила и сшила моднючую куртку. Точь-в-точь, как у знаменитого в те годы французского киноактера Жана Маре. Товарищи мне завидовали и спрашивали, где достал. А я: – «Зоря сшила!» – «А можно заказать, что-то похожее? Мы заплатим, сколько скажет!» – «Приходите хотя бы через день убирать комнаты, складывать «на место» разбросанные вещи, мыть посуду…» – «У-у-у-у…»
И чего уж так – «у-у-у…»!?
