Катерина взглянула на тетку неприязненно, ожидая, что Полли теперь разразится слезами, и до самой их остановки будет насуплено шмыгать носом. Но Полли ничего не сказала, прилипла к окну - к счастью, электричка пронеслась мимо целого стада коров, пятнистых, рыжих и белых, и Полли, как всякий городской ребенок, считала их за диковинку и не хотела упустить это зрелище.
- Мы лучше купим в нашем магазине, твое любимое, - примирительно добавила Катерина.
Женщина напротив достала из сумочки кошелек, остановила мороженщицу, интеллигентно попросила:
- Будьте любезны, эскимо "Как раньше".
Да, оно действительно как раньше. Нет, такого не помню, пожалуйста, сдача, - они перекидывались ничего не значащими фразами. Вспыхнула на солнце оберточная фольга, тетка с сумками пошла дальше, повышая без того зычный голос на подходе к школьникам, чтобы те не пропустили ее и что-нибудь взяли. Женщина ела эскимо нарисованными губами, невольно переводя взгляд с Полли на Катерину.
- Не хочу сбивать режим. Если сейчас съест мороженое, потом обедать не будет, - зачем-то сказала Катерина, будто извиняясь, хотя извиняться было не за что. "Если на то пошло, эта дама сама могла бы вести себя тактичнее и отсесть, коли уж так не терпелось. Мест-то полно", - с внезапной злостью подумала Катерина.
- Дисциплина важна, - вежливо кивнула женщина. Она извлекла из сумочки старомодный тканевый платок, промокнула губы. Помада стиралась, и рот будто стирался вместе с ней, превращаясь в маленький красный кружок.
"Мне мама тоже не разрешала есть сладкое перед едой", - обратилась дама уже к Полли со слащавой интонацией взрослого, давно забывшего не только о том, каково это - иметь маленьких детей, но и даже факт того, что она сама когда-то была ребенком. Она раздражала Катерину все сильнее, от духоты начало мутить, хотелось ответить что-то резкое, несмотря на то, что в словах женщины не было ничего оскорбительного. Полли, казалось бы, вовсе безразличная к разговору, вдруг сказала:
- А другая мама мне разрешает.
Сказала как будто между делом и снова отвернулась к окну, где за стеклом неслись, смешиваясь в живое полотно Монэ, поля, дороги, сады и перелески.
У Катерины сбилось дыхание, ритмичный стук колес превратился в грохот. На лице дамы мелькнуло недоумение. Она посмотрела на Полли уже пристальнее:
- У тебя есть другая мама?
Полли неохотно оторвалась от окна и подтвердила терпеливо, как только дети объясняют взрослым вещи простые и очевидные:
- Да. Я сейчас с этой мамой, а потом буду с другой.
Дама приподняла брови, посмотрела на Катьку, улыбнулась краешком отсутствующего рта, почти заговорщически, делая вид, что понимает игру, ведь все дети - такие фантазеры, милочка, мы-то знаем.
- Она так бабушку называет, - ляпнула Катерина первое, что пришло в голову.
Дама кивнула. Ей, видимо, наконец, стало неудобно, она принялась искать в своей сумочке нечто, чего там и вовсе не было, как не было никакой бабушки у Полли. Давным-давно не было. И Катерина ехала с пылающими щеками, чувствуя сразу и жар, и озноб, а Полли глазела в окно и болтала ногами. Бабочки на ее сандаликах подрагивали крыльями.
Со станции до дачи добрались быстро, благо идти недалеко. Полли тянула вперед, подпрыгивая, словно не тряслась до этого полтора часа в автобусе и раскаленной коробке вагона, и Катерина в изнеможении выпустила ее руку. Голова болела уже нестерпимо, они прошли мимо магазина, не заходя, это может и подождать. Сначала - дом, сначала - напиться воды, прохладную тряпку на лоб, еще надо накормить Полли, cделать обед. Она в который раз даже порадовалась, что их только двое.
Двор встретил сорной травой по колено. Грядки, на которых Катька собиралась выращивать экологически чистые овощи, превратились в пушистые холмики лебеды и сныти, давно скрывшие под собой и лук, и салат. Только кое-где победно поднималась свекольная ботва да у забора виднелись на кустах черные бусины смородины.
Войдя в дом, Катерина бросила пакеты на пол, зачерпнула воды из ведра, стоявшего здесь с июля, когда они приезжали последний раз. Катька умыла лицо, вода застоялась, нагрелась и не освежала. Полли подошла, опустила руки по локоть, заплескалась, как лягушонок, поднимая брызги. "Ну как же так, - устало сказала Катерина, - как теперь чай то пить?" Лишних денег на водопровод не было да и не так часто они приезжали. А колонка находилась поблизости, прогуляться туда лишний раз было не в тягость, но сейчас и думать об этом не хотелось.
Катерина с наслаждением скинула несвежую блузку, облепившую бедра офисную юбку и влезла в длинную выцветшую футболку, переодела размякшую, наконец, Полли. Наскоро соорудила нехитрый обед из того, что привезла с собой. К колонке не пошли, в такую жару горячего чая все равно не хотелось, попили сладковатого пакетного морса, нагревшегося за время путешествия, и легли вздремнуть.
