Другая машинистка полностью

– По правде говоря, – доверю вам тайну – все обручальные подарки таковы. В том или ином смысле. – Она игриво склонила голову набок, но что-то угрюмое было в ее лице и манерах. И меня кольнула глухая ревность – но которого из этих двоих я не желала уступать другому?

Я затаила дыхание, следя за тем, как Одалия до дюймов сокращает расстояние между собой и гостем.

– Как ни приукрашивай, суть не меняется. «Хоть розой назови ее, хоть нет»,[17] – кокетливо намекнула она. И почему-то странно отдалось в ушах упоминание розы, созвучное моему имени. – Как думаете, арестованные в участке позавидовали бы, если б знали, что мои наручники ярче блестят?

Улыбка Одалии растянулась волчьим оскалом, накрашенные губы приподнялись, обнажив белизну зубов, она уже чуть ли не прижималась к лейтенанту-детективу. И я не стерпела: остро захотелось нарушить этот интим. Я кашлянула, обозначив свое присутствие.

Оба резко обернулись – двое диких зверьков, встрепенувшихся в тревоге: кто-то подкрался. Лицо лейтенанта-детектива до самых ушей залила краска, он так и подскочил.

– А! Да! Ну что ж. Пора мне. Рад был проводить вас, мисс Бейкер.

– Благодарю вас, лейтенант-детектив. За всю вашу… – Я поискала слово, не нашла, беспомощно пожала плечами и пробормотала: – За ваши благодеяния.

Язвить я не собиралась, но, кажется, именно так воспринял мою реплику лейтенант-детектив. Выпрямился, напряженный, готовый чуть ли не извиниться за прискорбные события этого вечера – и за то, что попался, когда строил глазки Одалии, и за то, что испортил платье; возможно, даже за сам рейд. Взял шляпу, повернулся к двери.

– О, Фрэнк, посидите еще. Вы даже не допили, – напомнила Одалия, указав на стакан с джином и лаймом, – и впрямь до дна оставалось еще далеко. Она игриво потянула «Фрэнка» за рукав.

Как легко далась ей фамильярность – назвать по имени, словно и не в первый раз. И, присмотревшись к этой парочке в гостиной, я вдруг заметила, что не так уж лейтенант-детектив смущен этой обстановкой, как мне поначалу казалось. В голову впервые закралось некое подозрение.

– Не стоит. Уже поздно, а я достаточно сегодня выпил, перебор.

Стоя возле дивана, он без особого успеха попытался разгладить помявшийся костюм. Как ни старался, костюм обвисал в той неряшливой манере, которая лейтенанту-детективу всегда была присуща. Вряд ли я оставалась вовсе слепа к его ухарской красоте, но лишь в тот момент, когда он обернулся ко мне при этом приглушенном освещении – нахмуренный лоб со шрамом, кривоватая улыбка на губах, – я догадалась, почему женщины заполошно суетятся вокруг него, едва он попадает в их компанию.

– К тому же, – добавил он, – вечер и без того богат был событиями.

Одалия глянула на него искоса.

– Я предоставлю Роуз – прошу прощения, мисс Бейкер – поведать подробности.

Одалия проводила его до дверей.

– Не туда… направо, – негромко окликнула она, когда он по ошибке двинулся прочь от лифта.

Подозрение, что проклюнулось минуту назад, увяло. Выпил он отнюдь не так много, чтобы потерять ориентацию, а значит, и впрямь попал сюда впервые: я по опыту знала, как люди теряются при первом визите в апартаменты.

Одалия вернулась в гостиную и, судя по мгновенной перемене манер, ожидала от меня дотошного рассказа обо всех подробностях моего приключения с лейтенантом-детективом.

– Очень мило с его стороны проводить тебя, – сказала она, укладывая свое тело на диван, словно мокрое одеяло, – что-то переливчато-жидкое было свойственно ее движениям, хотя вроде бы состояла она в основном из прямых линий и острых углов. Я уже несколько месяцев ломала себе голову над этим парадоксом и знала, что не я одна пытаюсь его разгадать. – Не беспокойся, – продолжала она, не дождавшись моего ответа. – Я не собираюсь сильно с ним сближаться.

Я тут же поняла, что это ложь. Одалия чуть свесилась с дивана и похлопала мою руку, безвольно лежавшую на колене.

– Я ведь вижу: ты этого не хочешь.

Эти слова она произнесла возбужденно, и я поняла: чем-то лейтенант-детектив ее привлек. Но меня в тот момент куда больше волновало другое.

– Одалия, – нерешительно заговорила я, – в клубе сегодня был рейд.

Она как раз набрала в рот глоток из оставленного лейтенантом-детективом коктейля и тут же выплюнула его мелкими брызгами; воздух наполнился хвойным запахом джина и цитрусовым – лайма. Мгновение – и она схватилась за трубку телефона, выкрикивала номер за номером загнанной телефонистке, а та – догадывалась я, судя по происходящему на нашем конце провода, – раз за разом отвечала пренеприятнейшим известием: абонент недоступен.

«Мы справились», – сказал сержант. Когда лейтенант-детектив спросил, как это сержанту удалось столь проворно, вопреки всякой вероятности, добыть признание мистера Виталли, сержант поглядел на меня (со значением!) и сказал: «Мы справились». Никогда еще короткая фраза не звучала для меня столь весомо.