Он так и не договорил, потому что мы влетели в очередную воронку и тут же вылетели в следующий канал. Чем дальше, тем скорость была выше. Каналы и вихри менялись в каком-то бешеном калейдоскопе. Наши друзья мыслили и действовали как единый организм. Слаженно, четко, профессионально. И как только они не запутаются в этих бесконечных потоках? Только думали слишком уж громко, так что я, быстренько поинтересовавшись у Сережи во время некоторого затишья, все ли в порядке, почти все время держала блокаду. Похоже, что он тоже быстро научился этому нехитрому трюку.
Так и скакали мы в полном молчании, становясь то детишками, то дряхлыми стариками. У меня уже все так перепуталось, что, спроси кто-нибудь, сколько мне лет, вряд ли смогла бы ответить.
И вот, наконец, после очередного вихря нас выбросило не в другой поток, а снова в бесконечную многоразмерную Вселенную.
— Мы практически прибыли, люди! — сказал Малыш.
Прибыли? Ничего себе прибыли! На мой непрофессиональный взгляд мы оставались там же, откуда стартовали. Хотя нет. Действительно, распределение энергетических сгустков было несколько иным. Только я хотела спросить Малыша, как они снова заговорили все разом. Пока я еще не успела заблокироваться, до меня долетели какие-то мысли о посадке, о контроле со стороны других специалистов. И тут же мы оказались в середине белого пространства, мгновенно ослепнув. Щуря прозрачные веки и встряхивая головой, я пыталась что-то рассмотреть. Точно, это же хорошо известная мне стартовая площадка. А сколько народу вокруг! Так и сияют радугой! Надо же, действительно, прибыли. И обрели привычные для этого мира формы. С красным «ежиком» и малиновыми усами соответственно.
В этот раз пришлось обойтись без торжественной встречи. Большое число народа на месте нашего приземления было вызвано исключительно необходимостью технической поддержки нашего перелета. Сухо и деловито поприветствовал нас Лимончик, который руководил действиями технического персонала станции слежения. Все были заняты более важными и насущными проблемами, чем расшаркивание и реверансы перед предполагаемыми эмиссарами-спасателями.
Первое, в чем мы настоятельно нуждались, было приведение в порядок нашего зрения. Мы, а особенно я, уже привыкли принимать душ в зеленоватом обиталище Салатовенького, и когда Малыш повел нас в какое-то полупрозрачное и неказистое по сравнению с остальными здание поблизости от стартово-посадочной площадки, на душе стало совсем муторно. Несмотря на заботливость Малыша, который, надо сказать, давно уже не был малышом в привычном понимании этого слова — его размер был средним для их народа — очень не хватало моего самого близкого друга в этом мире.
Когда глаза более-менее пришли в порядок, я сразу же принялась за расспросы:
— Послушай, ты не обидишься, если я по-прежнему буду звать тебя Малышом?
— Совсем нет. Это имя напоминает мне счастливую и беззаботную пору, когда я еще был в возрасте ученика, и поэтому вызывает очень приятные ассоциации.
— Кстати говоря, почему это вдруг ты так быстро вырос? Ведь прошло меньше полугода, как мы с тобой виделись. Сколько времени мы здесь сможем пробыть? И почему мы летели таким хитрым способом, через столько временных потоков, вместо того, чтобы соорудить туннель? — я, как всегда, валила все в кучу и требовала немедленного ответа.
— Ты задал много вопросов, человек Елена. Но есть ряд фактов, которые я готов тебе сообщить и которые прояснят для тебя ситуацию.
Во-первых, для нас с момента последней встречи прошло не полгода, а около десяти лет по вашему измерению времени. Естественно, я за это время вырос и стал специалистом. Сферой своей профессиональной деятельности я выбрал пространственные перемещения. Моим учителем был индивид, которого ты называешь аналогом одного из съедобных плодов вашего мира. Я испытывал радость и гордость, когда именно на меня пал выбор при организации беспримерного доселе пространственно-временного перелета.
