– Признаюсь, мне стыдно за свои слова о друге, сказанные в таком недостойном для мужчины и неблагородном тоне. Не знаю, что могло спровоцировать меня на такие высказывания. В свое оправдание могу лишь добавить, что говорю с вами с такой свободой, какой не позволил бы себе ни с кем другим. Мне очень легко – может быть, даже слишком легко – открыть вам, что у меня на сердце. Надеюсь, вы не станете винить меня за это.
– Я бы и не подумала этого делать, мистер Хейворд.
– И я дал вам не совсем полное представление о Райдере. Его порывы великодушны, и в нем нет злобы.
– Рада это слышать, – ответила Мэри, думая совершенно не о мистере Райдере, а только о его друге.
Когда они стояли в густой тени деревьев, ей очень хотелось взять его за руку. На мгновение ей показалось, что он собирается сделать это первым… но в этот момент тетя поспешила к ним с сообщением, что мистер Гардинер нашел их экипаж, и с вопросом, не хочет ли мистер Хейворд прокатиться обратно через реку.
Несколькими днями позже мистер Райдер явился на Грейсчерч-стрит, чтобы выпить обещанную чашку чая. Мэри и представить себе не могла, что он так быстро отреагирует на приглашение, но – хотела она того или нет – молодой человек уже сидел на диване у миссис Гардинер и потягивал ее лучший китайский чай. Ростом мистер Райдер не уступал мистеру Хейворду, но в отличие от своего темноволосого друга был светловолосым, с ясными глазами, подвижным лицом, а его добродушная манера общения настолько пленяла окружающих, что необъяснимым образом приковывала к нему все взгляды в этой аккуратно убранной комнате. Он вел себя совершенно непринужденно, хвалил и миссис Гардинер за превосходный вкус, и выходящее прямо на улицу окно, через которое можно было наблюдать все многообразие человеческих эмоций на лицах прохожих.
– Надеюсь, не такое уж многообразие. Все же мы живем в одной из лучших частей города.
– Да, мэм, но кто может знать, какие эмоции скрываются за суровыми выражениями лиц даже самых уважаемых наших граждан? Лавочник может испытывать такие же глубокие переживания, как и поэт, даже если по его лицу этого не скажешь.
С некоторой неохотой миссис Гардинер согласилась, что это действительно так, и пообещала в будущем внимательнее следить за физиономиями своих соседей. Мэри налила еще чая.
– Мистер Хейворд сказал мне, что вы разделяете его страсть к поэзии, сэр?
– Да, мы вместе познали любовь к ней, пока корпели над сводами законов. Порой мне кажется, что лишь поэзия удержала меня от самоубийства!
– В самом деле, мистер Райдер! – воскликнула миссис Гардинер.
– Ну, может быть, я слегка преувеличиваю.
– Неужели буква закона казалась вам настолько непривлекательной? – спросила Мэри.
– Боюсь, что так. Темперамент, подобный моему, не подходит для такой скуки.
– Насколько я понимаю, ваше положение дел не требует от вас обладания какой-либо профессией, – заметила миссис Гардинер.
– Очень рад сообщить, что нет. Мне посчастливилось быть хозяином самому себе, и когда я вижу, как в поте лица трудится Том, то вдвойне ценю свою удачу. А теперь, мисс Беннет, полагаю, мне пора кое-что узнать о вас. Хейворд говорит, что вы большой любитель серьезных книг. Пожалуйста, расскажите, какие из них ваши любимые и почему.
Он поставил чашку и скрестил руки на груди в ожидании ответа. Мэри не готовилась к тому, что ее будут допрашивать, и поэтому слегка растерялась под его пристальным взглядом.
– Что касается моих любимых книг… что ж, трудно сказать… я всегда буду высоко ценить миссис Маколей. И мистера Юма, конечно же, тоже. Люблю исторические книги и некоторые философские труды. И я совсем недавно начала читать кое-что новое: «Политическую справедливость», написанную мистером Годвином. Я подумала, что было бы неплохо ознакомиться с такой свежей работой, посвященной нашему времени.
– Значит, вы радикально настроены, мисс Беннет? По-моему, это самая опасная и бунтарская книга.
Мэри отвернулась, не желая поддаваться на его поддразнивания, и сделала вид, что увлечена чаепитием.
– Такие ходят о ней слухи, но на самом деле это очень трезвая, вдумчивая работа, – ответила Мэри, подливая горячую воду в чайник. – В ней содержатся очень интересные идеи о том, как можно улучшить отношения между мужчинами и женщинами, если общество в целом примет более разумную схему поведения.
Игривая снисходительность собеседника раздражала Мэри, но девушка надеялась, что ответ прозвучал не слишком напыщенно. Мистер Райдер, однако, ничуть не смутился.
– Боюсь, что книга мистера Годвина слишком длинна для меня, – ответил он, протягивая чашку за новой порцией чая. – Я могу осилить только короткие работы. И у меня очень мало времени для философских размышлений, основанных исключительно на доводах разума, особенно когда с их помощью пытаются реформировать отношения между полами. В отношениях между мужчинами и женщинами нам нужно прислушиваться лишь к голосу сердца.
