– Я и не замечал, что мисс Бингли свойственны проявления доброты.
Мэри невольно рассмеялась – но тут же устыдилась своего порыва и постаралась придать лицу подобающее покаянное и сдержанное выражение.
– Как некрасиво с вашей стороны отзываться о даме так невежливо.
– Я отозвался о ней так, это правда, – пробормотал мистер Райдер. – Но смеялись-то вы.
– Да, – согласилась Мэри, – и теперь мне стыдно за это.
– Конечно, стыдно, – произнес мистер Райдер, и Мэри смутилась под его пристальным взглядом. – Вам довольно трудно вести себя невежливо. Вы не из тех, кто получает удовольствие от собственной злости.
Их беседа, которая, как надеялась Мэри, получится легкой, яркой и беззаботно-светской, почему-то приняла совсем другое направление, которое не пришлось девушке по душе.
– Право же, мистер Райдер, вы меня совсем не знаете. Вы не можете судить, на что я способна или как могу себя вести.
– Я должен возразить вам, мисс Беннет. Мне кажется, я очень хорошо знаю, какая вы. И прежде чем вы начнете протестовать, я поясню, почему так считаю. Во-первых, на меня влияет суждение моего друга. Том очень высокого мнения о вас – он всегда отзывается о вас в самых возвышенных выражениях, – а ему я доверяю как никому другому. Во-вторых, я прислушиваюсь к собственным ощущениям. Мое сердце подсказывает, что вы именно та, кем кажетесь, и я охотно в это верю. В вас нет никакого притворства, мисс Беннет. Все ваши лучшие качества на виду. Их не скрыл и не испортил наш фальшивый мир. Мне не нужно знакомиться с вами ближе, чтобы убедиться, что это правда.
Мэри не могла больше усидеть на месте под невыносимо пристальным взглядом мистера Райдера. Она рванулась вперед, подхватила с пола упавшую книгу и осторожно положила ее рядом с собой на диван.
– Это наблюдения очень личного характера, – сказала она.
– Я понимаю, что в гостиной обычно о таком не говорят, – ответил мистер Райдер. – Но вы же знаете, я не очень высокого мнения о жалких правилах, которым мы подчиняемся во имя хороших манер или вежливости.
– Да, – мягко согласилась Мэри. – Кажется, вы уже упоминали об этом.
Воодушевленный их разговором, мистер Райдер поднялся и принялся расхаживать по комнате.
– Я убежден, мисс Беннет, что наша неспособность выражаться напрямую, говорить правду о том, что мы думаем и чувствуем, является одним из величайших проклятий нашего века. Мы говорим, будто чтим искренность и честность, но не подтверждаем слова делами. Вместо этого прячемся за тысячей двусмысленностей и уловок, которые нам нравится называть вежливостью, и сознательно закрываем глаза на наши истинные чувства, хотя понимание их могло бы навсегда изменить нашу жизнь.
Он остановился у буфета и легко положил на него руку, приняв очень элегантную позу.
– Вот во что я верю, мисс Беннет. И я пришел сюда сегодня, чтобы претворить это убеждение в жизнь и совершить величайшую неприличность, честно сказав вам, что я о вас думаю.
– Разумный ли это поступок, мистер Райдер? Бывают случаи, когда по самым разным причинам некоторые вещи лучше не говорить.
– Не могу согласиться. Я намерен жить по более смелым принципам.
Некоторое время он стоял молча, наверняка представляя себе различные варианты развития событий после такого решения, а затем вернулся на свое место на диване напротив Мэри.
– Я размышлял о том, как мне достичь своей цели, – пояснил мистер Райдер более задумчивым тоном, – и мне показалось, что поэзия – лучший способ донести свои мысли. Я и сам пытался нацарапать несколько строк, но получилось не так, как мне хотелось бы. Потом мне вспомнились стихи мистера Вордсворта, и когда я просмотрел их, то обнаружил: они так хорошо подходят вам – так точно описывают ваш дух, – что большего мне искать и не требовалось.
Мистер Райдер вытащил из кармана листок бумаги.
– Вы позволите прочесть их вам?
Мэри засомневалась. Приличия, которыми так пренебрегал мистер Райдер, заставляли ее отказаться. Но любопытство взяло верх – какое стихотворение он процитирует? Что он тем самым хочет сказать? Не в силах отказаться, Мэри кивнула, и мистер Райдер начал читать:
Читал он на удивление хорошо, размеренно, искренне и проникновенно. Мэри этого не ожидала и в результате оказалась не готова к тому, до какой степени стихи взволновали ее.
– На мой взгляд, эти строки в чем-то описывают вас, – бесхитростно признался мистер Райдер, складывая листок бумаги.
– Значит, вы видите меня одинокой? – спросила Мэри.
– Возможно, оторванной от других. «Среди нехоженых дорог…»
Мэри знала, что нельзя поддаваться эмоциям, которые пробудило в ней это стихотворение. Если она позволит себе проявить слабость, то может потерять самообладание в присутствии мистера Райдера – а это недопустимо.
