Тревога охватила Мэри, ее мысли лихорадочно метались в голове. Да-да, во всем этом был смысл. Чтение могло указать ей путь, если бы она захотела. На мудрость веков, несомненно, положиться было разумнее, чем на ее собственные нелепые сантименты. Но если она хотела усвоить и понять то, что могла почерпнуть в книгах, ум ее должен был быть ясным, восприимчивым и незамутненным сильными эмоциями. Если она хотела поступить правильно, то должна была побороть собственные страсти. Сердце подвело ее, и теперь его место занял разум. Именно ее разум, а не эмоции – вот на что должна была она полагаться в будущем. Она должна больше думать и меньше чувствовать. Так она больше не причинит вреда ни себе, ни другим.
Мэри вернулась на место у окна. Из кухни доносились приглушенные голоса – миссис Хилл и слуги убирали остатки ужина. Мэри сидела совершенно неподвижно, закрыв глаза и убеждая себя примириться с принятым решением. Но, несмотря на все ее попытки, волна негодования невольно поднялась внутри нее, протестуя против пути, на который она намеревалась встать. Знала ли она действительно, от чего собиралась отказаться? Готова ли была никогда больше не испытывать того восхитительного волнения, которое охватило ее, когда она танцевала с Джоном Спарроу? Никогда не чувствовать себя так восторженно и не отдаваться полностью во власть прекрасного момента? Когда Мэри вспомнила то мимолетное счастье, часть ее содрогнулась от того, насколько жестоко она собиралась поступить по отношению к себе самой. Но потом вспомнила лицо Джона Спарроу, когда она отвергла его. Его выражение ранило ее до глубины души. Нет, она уже сделала свой выбор. Закрыв окно, Мэри подошла к кровати. Завтра же она приступит к исполнению своего плана. Она лежала с открытыми глазами, уставившись в потолок. Медлить не имело смысла.
На следующее утро, после завтрака, Мэри отправилась в библиотеку. Она была рада, что мистера Беннета там не оказалось, – будет легче найти то, что ей нужно, не ощущая на себе его скептичный взгляд. Мэри прошла мимо томов по философии и истории, которые обычно привлекали ее внимание, мысленно откладывая Локка, Гоббса и Руссо на неопределенное будущее. Она решила начать с более прямых наставлений, которые могла применить на практике. Прошло некоторое время, прежде чем она наткнулась на нечто похожее: в самом углу обнаружилась коллекция маленьких книжек, названия которых навели ее на мысль, что это именно то, что она искала. Мэри взяла «
Большая часть книг ненадолго задержала ее внимание. Даже в своем подавленном состоянии Мэри не слишком оценила работы писателей, которые настаивали на том, что женщине, которой посчастливилось иметь хоть какую-то ученость, следовало сделать все возможное, чтобы ее скрыть. Их мнение слишком напоминало мнение ее матери. Быть может, подумала Мэри, именно миссис Беннет и приобрела эти книги? Эта мысль никак не улучшала ее отношения к ним, и Мэри начала разочаровываться по поводу раздобытых книг. Наконец, уже собираясь сдаться, она наткнулась на небольшой сборник проповедей. Мэри никогда не слышала о его авторе, Докторе Фордайсе, но, перелистывая страницы, быстро обнаружила, что его идеи ей гораздо больше по вкусу.
В отличие от своих коллег-авторов, он считал печальным тот факт, что женщина остается необразованной, а возможности ее интеллекта – забытыми и неиспользуемыми. Для него склонность к серьезному чтению была превосходным качеством в женщине, привычкой, которую следовало культивировать, а не скрывать. Очень жаль, добавлял он, что множество дам читает лишь романы. Такие произведения не могли пополнить запас их знаний, вместо этого они предлагали ложную и вводящую в заблуждение картину мира. Мэри остановилась на этом месте. Миссис Беннет была большой любительницей романов. Доктор Фордайс сделал несколько превосходных замечаний. Мэри решила, что продолжит читать эту книгу.
