Лиз понимает, чего стоило бабушке Бетти сделать такое предложение, но это не то, чего ей хочется. И дело не в тройном развороте и параллельной парковке. Она хочет окончить школу вождения. Она хочет получить водительское удостоверение штата Массачусетс. Она хочет бесцельно кататься с друзьями на выходных и открывать новые, неизведанные дороги в Нэшуа и Уотертауне. Она хочет иметь возможность пойти куда угодно без бабушки или кого-либо еще. Но она знает, что этого никогда не случится. Потому что она здесь, на Другой стороне, и что хорошего в водительских правах, если это единственное место, где она может их использовать?
Такси вылетает из ниоткуда. Лиз взлетает в воздух. Она думает, что непременно умрет.
С мутным взглядом и головой в бинтах она просыпается в больничной палате. Отец с матерью стоят у кровати, под глазами у них темные круги.
— Ох, Лиззи, — говорит мама, — мы думали, что потеряли тебя.
Спустя две недели врач снимает с нее бинты. За исключением С-образного шва над левым ухом она чувствует себя как новенькая. Врач назвал это самым замечательным восстановлением из всех, которые он видел.
Лиз возвращается в школу. Каждый хочет узнать о предсмертном опыте Лиз.
— Мне трудно говорить об этом, — отвечает она на все расспросы.
Люди думают, что Лиз стала более серьезной из-за несчастного случая, но правда в том, что она ничего не помнит.
На свой шестнадцатый день рождения Лиз с достоинством сдает экзамен на получение водительских прав. Родители покупают ей совершенно новый автомобиль. Они больше не хотят видеть ее на велосипеде. Лиз поступает в колледж. Она пишет вступительное эссе о том, как попала под машину и как это изменило ее жизнь. Ее принимают в лучший из ее списка университет — Массачусетский Технологический университет. Лиз заканчивает МТУ, получив степень по биологии, и уезжает учиться в ветеринарную школу во Флориде. Однажды она встречает парня, такого, с которым может представить себе остаток жизни и может даже…
— Проснись и пой, Элизабет! — бабушка Бетти прерывает сон Лиз в семь утра.
Лиз зарывается под одеяло поглубже.
— Уходи, — бормочет она слишком тихо для слуха бабушки Бетти.
Бабушка Бетти открывает шторы.
— Это будет прекрасный день.
Лиз зевает под одеялом.
— Я мертва. И зачем же мне надо вставать?
— Это, безусловно, отрицательный взгляд на вещи. На Другой стороне много чем можно заняться.
Бабушка Бетти открывает очередные шторы. В комнате, где остановилась Лиз, пять окон. Она не может думать о ней, как о своей комнате — ее комната осталась на Земле. Эта напоминает ей теплицу. Чего ей действительно хочется, так это маленькую темную комнату, предпочтительно с парой окон (а лучше вообще без них) и черными стенами — что-то более соответствующее ее настроению. Лиз зевает, наблюдая, как бабушка Бетти открывает третье окно.
— Не обязательно открывать все шторы, — говорит Лиз.
— О, я люблю много света, а ты разве нет? — отвечает бабушка Бетти.
Лиз закатывает глаза. Она не может поверить, что должна будет провести остаток жизни со своей бабушкой, которая, не стоит заблуждаться, старый человек. Хотя бабушка Бетти и выглядит как какая-нибудь молодая женщина на улице, Лиз с уверенностью может сказать, что у нее, вероятно, имеются тайные привычки пожилых людей.
Лиз задумывается, что конкретно имела в виду бабушка Бетти, когда говорила: «На Другой стороне много чем можно заняться». На Земле Лиз неустанно училась и выбирала колледж, карьеру, а также занималась другими вещами, которые взрослые считали ужасно важными. С тех пор как она умерла, все, что она делала на Земле, начало казаться совершенно бессмысленным. С точки зрения Лиз, вопрос о том, какой могла бы быть ее жизнь, теперь полностью раскрыт. История ее жизни была короткой и бессмысленной: жила-была девушка, которая однажды попала под машину и умерла. Конец.
— У тебя назначена адаптация на полдевятого, — говорит бабушка Бетти.
Из-под одеяла показывается голова Лиз.
— Что это?
— Что-то вроде ориентации для недавно умерших, — отвечает бабушка Бетти.
— Я могу надеть это? — Лиз указывает на свою белую пижаму. Она так долго ее носила, что ее определенно можно назвать серой. — Как вы знаете, у меня не было времени на сборы.
— Ты можешь взять что-нибудь мое. Думаю, у нас примерно одинаковый размер, хотя у тебя, возможно, немного меньше.
В это момент Лиз рассматривает Бетти. У Бетти грудь больше, чем у Лиз, но она стройная и примерно одного с ней роста.
— Просто возьми что-нибудь из моего шкафа, и, если тебе надо что-то укоротить или подогнать по фигуре, дай мне знать. Не знаю, упоминала ли, что я — швея, — говорит бабушка Бетти.
Лиз отрицательно качает головой.
— Да, дел у меня много. Как правило, чем люди становятся моложе, тем меньше, поэтому им всегда нужно подшивать одежду.
— Разве они не могут купить новую? — морщит лоб Лиз.
— Конечно, куколка, я не имею в виду, что не могут. Однако я заметила, что здесь меньше всего выбрасывается на ветер. И я, знаешь ли, создаю новые вещи. Вообще-то, это мне нравится больше. Подход более творческий.
