Он мог бы сказать, что время ее не изменило, но это было неправдой. Сейчас Николь мало походила на ту юную красотку, которую он помнил. Наткет прекрасно видел знакомые черты: овал лица, острые скулы, изгиб бровей… В уличной давке Сан-Бернардо узнал бы сразу. И все же…
Она стала заметно старше. В уголках глаз появились морщинки, отчего взгляд казался печальней и глубже. Волосы посветлели: раньше было темное золото, сейчас же — выгоревшая на солнце пшеница. И Наткет знал, что краска здесь ни при чем. На ней было красивое темно-голубое платье с коротким рукавом, которое в паре с мясницким ножом выглядело жутковато. Николь, впрочем, сама это поняла и отложила оружие.
— Не ожидала, — сказала она. — Кофе?
Стараясь не смотреть в его сторону, она прошла к кухонному шкафчику и достала пару чашек.
— Если не сложно — стакан воды.
— Лучше все-таки кофе. Успокаивает. — Громко стукнув, одна из чашек упала на пол и откатилась к ножке стула.
— Успокаивает?!
— Возвращает ощущение реальности. А то такое чувство, что на меня свалился слон в клоунском колпаке.
— Неужто я так потолстел? — удивился Наткет.
Николь повернулась. Она смотрела столь пристально, что в итоге Наткет не выдержал и отвел взгляд.
— Потолстел? Нет. Но уши до сих пор большие.
— Э… Ты тоже хорошо выглядишь.
Разобравшись с чашками, Николь поставила на плиту закопченную турку, наполнив ее водой наполовину. Наткет отметил, что кофе она готовит на одного.
— Утренним приехал?
Ответ был столь очевиден, что Наткет замешкался.
— Ну да…
— Мог бы и предупредить, — в голосе мелькнула обида. — А не являться вот так вот…
— Не ждала?
— Сегодня — нет.
Кофе вскипел кремовой пеной, спеша выкарабкаться из жестяного плена. Николь сняла турку с огня, дождалась, пока пена осядет, и поставила снова. Сегодня? Что, черт возьми, значит это «сегодня»? Притом сказанное тоном, каким старик Ной мог бы разговаривать с улиткой, соизволившей явиться за пять минут до потопа.
— Я и не думал, что в моем доме кто-то живет. Нет, я не против, но… — Наткет замолчал, поскольку не представлял это самое «но».
— Так сложились обстоятельства, — сказала Николь, не собираясь эти обстоятельства обсуждать. — Но я рада, что ты не против. Как-то не хочется оказаться на улице. Все равно ты здесь не живешь, так чего дому пустовать?
— Действительно, — согласился Наткет.
Николь стала разливать кофе и тут же озадаченно уставилась на внезапно опустевшую турку. Покачав головой, перелила половину из одной чашки в другую.
— Надолго?
— Завтра вечером автобус.
Николь медленно повернулась.
— Прости, когда?
— Завтра. — Наткет уставился на кроссовки.
— То есть я правильно поняла: прошло двенадцать лет и четыре месяца, и ты решил заскочить на выходные?
Наткет улыбнулся, но получилось вымученно и неестественно. Он развел руками.
— Так сложились обстоятельства. У меня здесь дела… А в понедельник надо на работу.
Работа… Ха! Лучшая в мире ширма. Идеальный способ уйти от ответственности — чуть что, ссылаться на чрезмерную занятость. Все понимают, все также зарабатывают на кусок хлеба. Гипертрофированное чувство долга к пустякам — иначе не назовешь. И обратный билет лежал в кармане…
— Обстоятельства, — фыркнула Николь. — Хорошо, хоть так сложились. Я уже решила, что все, что осталось, это смотреть на твои ботинки по телевизору. Да и те раньше трех ночи не показывают.
— Ну, почему так…
— А как еще? Всех новостей за двенадцать лет — одна открытка на Рождество!
— Знаешь, как сложно найти хорошую открытку?
На какое Рождество? Наткет судорожно перебирал воспоминания, но долго не мог выяснить,
— Ты сядешь или так и будешь стоять столбом? Кофе стынет.
Наткет поспешил сесть. С самого начала встреча не заладилась, и с каждой минутой становилось все хуже и хуже. С другой стороны — сам виноват. По сути, его молчанию не было никакого оправдания. Что сложного в том, чтобы набрать номер или чиркнуть пару строк? Обижаться можно сколько угодно, но сейчас он прекрасно понимал, что у Николь прав на обиды куда больше. И чего он ждал? Что явится через двенадцать лет, а она кинется ему на шею? Конечно, Наткет был бы не против такого расклада, но от него до реальности — как от Земли до Марса. Он так старательно вымарывал Спектр из своей жизни, а каких-то пяти минут хватило, чтобы вернуть все на круги своя.
Николь сидела напротив, поставив локти на стол и Держа чашку обеими руками. Наткет взглянул на безымянный палец и обрадовался, не увидев кольца.
— Одна живешь?
Николь, заметив взгляд либо правильно истолковав улыбку, строго сказала:
— У меня есть парень.
Чтобы замять неловкость, Наткет быстро сменил тему.
— Утром слышал твоего отца. Опять воюет? Что еще за раскопки?
