Она кивнула и медленно поднялась. Вместе с ней встал и он. Не поднимая головы, Ида, пошатываясь как пьяная, направилась к ванной и заперла за собой дверь. Вивальдо зажег под кофейником конфорку, решив про себя, что, если она не будет долго выходить и откликаться, он выломает дверь. Но в ванной полилась вода, не заглушившая, однако, шума все еще идущего дождя. Желая победить дрожь, которая во многом была от голода, Вивальдо с жадностью съел отбивную и кусок хлеба, запив все молоком. Но облегчение в первые минуты не приходило. И все же кофейник, начинавший шуметь, был настоящим, так же как и огонь под ним, и отбивные на сковородке, и молоко, похоже, свернувшееся у него в желудке. Настоящими были и чашки, которые он задумчиво мыл под струей, и сама вода, стекавшая по его крупным длинным рукам. Сахар и молоко, которые он поставил на стол, тоже были настоящими, и сигареты – одну из них он закурил. Когда он выпускал через ноздри дым, ему в голову вдруг пришла одна деталь для романа, которую он тщетно искал уже несколько месяцев. Теперь она легко, словно ключ в замок, встала на свое место. Казалось невероятным, как он не подумал о ней раньше: она оправдывала, высветляла, проясняла все остальное. Нужно будет позднее еще над ней помозговать, а теперь поскорее записать несколько слов на бумаге. Он заторопился к письменному столу. Зазвонил телефон. Вивальдо тотчас поднял трубку – торопливо, словно кто-то болел или спал в доме, почти прошептал:
– Алло!
– Привет, Вивальдо. Это Эрик.
– Эрик! – Он не мог скрыть переполнившей его радости и бросил быстрый взгляд в сторону ванной. – Как дела?
– Как сказать. Кэсс прекрасна, сам знаешь. А вот жизнь мрачна.
– Это я знаю. Что-нибудь определилось?
– Пока нет. Несколько минут назад она звонила… Меня не было дома довольно долго. Да… спасибо за записку. Так вот, Кэсс собирается вместе с мальчиками пожить немного в Новой Англии. Ричарда еще нет дома.
– Где же он?
– Скорее всего, где-нибудь пьет.
– С кем?
– Возможно, с Эллисом…
При упоминании этого имени оба замолчали. В трубке стоял неясный гул. Вивальдо вновь бросил взгляд на дверь ванной.
– А ты знал об этом сегодня утром, Эрик?
– О чем?
Понизив голос, Вивальдо с трудом выдавил из себя:
– Об Иде и Эллисе. Ты ведь знал. Кэсс сказала тебе.
В трубке помолчали.
– Да. – И потом: – От кого ты узнал?
– От Иды.
– Бедняга Вивальдо. – Спустя какое-то время Эрик прибавил: – Но так ведь лучше, верно? Я подумал, что будет правильнее, если ты узнаешь обо всем не от меня… особенно после… того, что было утром.
Вивальдо молчал.
– Вивальдо?
– Да?
– Разве я не прав? Ты что, обиделся?
– Не говори глупости. Вовсе нет. Ты прав, так действительно лучше. – Он медленно откашлялся, стараясь справиться с подступающими слезами.
– Вивальдо, понимаю, что мой вопрос некстати, но как ты думаешь, есть хоть малейшая надежда, что вы с Идой выберетесь ко мне завтра или послезавтра вечером?
– По какому поводу?
– Ив прилетает завтра утром. Он, конечно, захочет познакомиться с моими друзьями.
– Так вот о чем телеграмма?
– Да.
– Ты рад, Эрик?
– Наверное, да. Правда, сейчас скорее испуган. Даже не знаю, стоит ли ложиться спать, еще так
– С удовольствием составил бы тебе компанию, но… думаю, не смогу.
– Понимаю. Когда ты будешь знать относительно завтрашнего вечера?
– Я позвоню тебе позже. Или лучше утром.
– О’кей. Если не застанешь меня утром, позвони еще раз. Я еду в аэропорт.
– Когда он прилетает?
– На рассвете. В прямом смысле. В семь часов или около того. Самое подходящее время.
Вивальдо не смог удержаться от смеха.
– Бедный Эрик.
– Да. Жизнь настигает нас повсюду. Спокойной ночи, Вивальдо.
– Спокойной ночи, Эрик.
Продолжая улыбаться, Вивальдо повесил трубку, зажег на столе настольную лампу и записал то, что пришло ему на ум. Пошел на кухню, выключил газ и разлил кофе по чашкам. Потом постучал в дверь ванной.
– Ида? Твой кофе остывает.
– Спасибо. Уже иду.
Он уселся на свой рабочий стул, и в этот момент из ванной тихо вышла Ида; с чисто вымытым лицом, без косметики, она была похожа на маленькую девочку. Вивальдо с трудом заставил себя посмотреть ей в глаза, сам не понимая толком, что он чувствует, и поэтому не зная, что прочтет она в его взгляде.
– Вивальдо, – быстро заговорила она, продолжая стоять, – я только хочу, чтобы ты знал: я не была бы с тобой так долго и не изводила бы тебя так, если б… – она запнулась, ухватившись обеими руками за спинку стула, – не любила. Поэтому и рассказала тебе все. Знаю, что тебе это как нож в сердце. – Она села и взяла в руки чашку с кофе. – Я должна была сказать тебе все, пока еще могла.
