Она вспомнила, каким он был, когда они познакомились, представила себе то его лицо. Вспомнила многое, что они узнавали вдвоем, что открыли друг другу. Множество маленьких обманов сложились в одну, уникальную, их собственную правду – любовь, которая их связывала. Несчетное количество раз говорила она «нет», когда хотелось сказать «да» – и это все из-за Ричарда; поверила во множество вещей, в которые без него бы не поверила. Он стал необходим ей как воздух, по крайней мере она так думала; но так или иначе, а она прилепилась к мужу и вся ее жизнь стала вращаться вокруг него. Кэсс никогда не сожалела об этом. Много лет назад что-то в ней произнесло: я хочу этого мужчину. И тогда она крепко вцепилась в него обеими руками. Ричард стал ее спасением и до сих пор им оставался. Нет, Кэсс ни о чем не жалела и все же сейчас задумалась, а может, стоило кое о чем и пожалеть; может, она отдавала Ричарду нечто такое, о чем он даже не догадывался.
– Нет, не стоило, – тихо произнесла она вслух. И непроизвольно прибавила: – Но мне и не хотелось.
– Что ты имеешь в виду?
– Видишь ли, – усевшись снова на стул, она машинально крутила в руке рюмку, – мужчина встречает женщину. Она становится ему необходима. А женщина пользуется этим, чтобы разрушить мужчину. Это нетрудно. Женщина видит в нем то, что он предпочел бы скрыть – самые уязвимые места. – Кэсс допила рюмку. – Теперь ты понимаешь, что я имею в виду?
– Нет, – искренне признался он. – Не понимаю. Никогда не верил в эту ахинею про якобы особую женскую интуицию. Это выдумка самих женщин.
– Вот ты спокойно заявляешь об этом, да еще таким тоном… – Кэсс передразнила его: –
Ричард рассмеялся.
Она смешалась.
– Это правда.
– А ты забавная девочка, – сказал он. – С ярко выраженной завистью к пенису.
– У большинства мужчин она тоже есть, – резко заявила Кэсс, и муж снова расхохотался. – Я только хочу сказать, – прибавила она более спокойно, – что всегда старалась приспособиться к тебе и никогда не заставляла тебя приспосабливаться ко мне. Вот и все. Но это было нелегко.
– Нелегко, понимаю.
– Нелегко. Потому что я люблю тебя.
– Вот как! – проговорил он, продолжая громко смеяться. – Ты действительно забавная девочка. Я тебя тоже люблю, и ты это знаешь.
– Надеюсь, – сказала она.
– Знаешь меня как облупленного и все же сомневаешься в моих чувствах? А как же пресловутая интуиция, это особое женское свойство?
– В некоторых случаях она подводит, – промолвила Кэсс с печальной улыбкой.
Ричард притянул жену к себе и, обняв, зарылся лицом в ее волосы.
– В каких же, милая?
Его руки, грудь, запах тела были такими родными, бесконечно, непередаваемо дорогими… Кэсс отвернулась к окну.
– Когда любишь, – ответила она, созерцая холодный солнечный свет. Она подумала о мертвом чернокожем юноше, их друге, и о том, какая холодная сейчас вода в реке.
В субботу Ричард остался с детьми, а Кэсс и Вивальдо отправились на похороны Руфуса. Кэсс предпочла бы остаться дома, но не смогла отказать Вивальдо, который не хотел быть на церемонии единственным белым.
Предстояло отпевание в церкви и последующее погребение. В этот холодный бесснежный день Вивальдо появился у них очень рано, подчеркнуто одетый в белое и черное: белая рубашка, черный галстук, черный костюм, черные ботинки, черное пальто; всклокоченные черные кудри, на мертвенно-белом осунувшемся лице – черные глаза и брови. Безмерная глубина его горя поразила Кэсс в самое сердце; не говоря ни слова, она накинула темное пальто и взяла его под руку. В лифте они ехали в полном молчании, Кэсс незаметно следила за юношей в зеркале. Он был сама скорбь. Страдание вернуло ему красоту и одухотворенность.
