А с эмблемой у нас были большие проблемы. Даже конкурс организовали, на лучшее предложение. Чего только не предлагали, половину рисунков и надписей в приличном обществе демонстрировать нельзя. В конце концов, остановились на оскаленной волчьей пасти. А что? Хищник, имеющий свою территорию, защищающий ее и охотится стаей. Не хуже прочих.
Газета А-Арец
Вчера, в Аммане была обстреляна машина начальника полиции города. Убит водитель. При попытке войти в лагерь переселенцев для ареста нападавшего, отряд полиции был разоружен людьми из клана Халиди.
Какой дурак сказал, что Африка рядом. Холод продирал до костей. Дождь шел, не переставая третьи сутки. Это был первый наш общий выход всей ротой, уж больно цель жирная и зубастая. Кто думает, что сидеть в засаде очень интересно, сильно ошибается. Выслеживать объект нудное и неинтересное занятие. Это скучно, трудно и требует большого терпения.
Мы лежали в полной готовности. Два взвода перекрывали дорогу в оба направления, на случай подхода подкрепления, третий на склоне холма. На обочинах дороги приготовлены противопехотные мины. А на самой дороге – фугас. Уже два часа назад должны были появиться машины Раджиба аль Халиди. Его с нетерпением ожидают в Аммане на очередных переговорах с правительством. На такие совещания в одиночку не ездят. Чем больше бойцов, тем выше статус.
Ну, наконец-то. Наблюдатели сигналят. Четыре грузовика и его личный "Кабриолет – С", говорят, в такой Гитлер ездил.
Первая машина притормозила перед поворотом. Под колесами рвануло. Остатки легковой машины закувыркались по дороге. Грузовики испугано затормозили, сбиваясь в кучу. Ударили гранатометчики. Очень хорошая вещь, этот израильский «матоль».[18] Компактнее фауспатрона и еще и осколочную гранату имеет.
В каждую машину вошли по два снаряда. Открыли огонь пулеметы, добивая самых шустрых, успевших выпрыгнуть из кузова грузовиков при первом взрыве. Все-таки, они имели неплохую подготовку, один даже добежал до приготовленной мины на обочине. Первый взвод поднялся и вышел на дорогу. Они шли, внимательно вглядываясь в тела. Каждому лежащему стреляли в голову. Еще не хватает, чтобы недобитый оказался за спиной. Сигналят. Все чисто. Раджиб был в легковой, опознали по оторванной руке. Уж очень любил красивую жизнь. Золотые часы от Картье остались целыми. Хорошая фирма, небьющиеся.
Пора уходить, пока вся округа не сбежалась полюбопытствовать. Хотя, в последнее время, они не очень рвутся посмотреть. Наши вылазки их всерьез напугали – это уже девятая акция. Последнее время в округе изрядное оживление, собираются главари, уже поняли, что поодиночке от нас не избавиться. Надо менять тактику, чтоб не влипнуть. Но прекращать ликвидации главарей нельзя, даже временно. Бандитов надо отстреливать у них дома, а не ждать, пока они пожалуют к тебе.
Когда уже армии спустят команду «фас», а не перестанут дожидаться очередной вылазки, чтобы демонстрировать исключительное миролюбие и только ответные действия? На иорданцев англичане, даже если бы хотели, воздействовать не могут. Похоже, идет к тому, что скоро там наступит окончательный хаос, когда в двух кварталах три банды и никакой власти. Тогда все равно придется нам вводить войска, но за это потерянное время будет еще пару сотен погибших. Глупейшее поведение. Вместо того чтобы договориться с королем, они предпочли его подсиживать, да еще и нас провоцируют на ответные действия.
Я теперь имел доступ к информации разведки и возможность планировать акции. Это было удобно, но главное, я попал в коллектив людей, которые принимали решения, на равных. Сорокалетние генералы и тридцатилетние полковники, руководящие Генштабом и округами не настолько выделялись опытом и возрастом, чтобы цедить мне указания сквозь зубы. У большинства хватало мозгов, чтобы выслушивать мои соображения.
Министр обороны в эти дела не лез, считая, что нужно предоставить возможность действовать профессионалам. Поэтому я не вызывал явного раздражения, как выскочка и назначенец. С другой стороны, лучше мне было специально гадостей не делать. И моя рота до сих пор считалась большим секретом, хотя очень многие о ней знали. Я бы даже сказал, слишком многие. Англичане, так точно.
Для цивильного населения в газетах писали "подразделение Н" и имена не озвучивали, хотя журналисты заходились в восторгах, все-таки армия начала демонстрировать, для чего она существует. Поэтому перед газетчиками выступал генерал Каплинский, и вся слава была его. Так что ссориться нам было не из-за чего, а в политические разговоры я не вступал, демонстрируя единственную доблесть – стремление бороться с врагом. Многим это нравилось, так что с большинством армейских начальников у меня установились прекрасные отношения.
