А ведь, действительно, это я первый раз приехал, а многие уже бывали, и никто не заикнулся. Да и по телефону, когда говорим, она промолчала. Вот так, один раз приедешь домой и обнаружишь нового мэра Иерусалима, хотя один сюрприз я уже получил, но про это хоть мне известно…
Дверь была открыта, дома никого, и, сгрузив все свое железо, я сразу пошел осмотреться. Нормальный дом, большой внутренний двор, деревья надо посадить для тени. Есть даже второй этаж, с выходом на крышу, видно кто-то не бедный проживал. Бак для воды, новый. Мебели не наблюдалось, хоть все было свежепокрашено. Если что и было раньше, уже выкинули. В детской, в кроватке, лежали двое. Дов и этот самый сюрприз.
Рыжая девчонка, лет пятнадцати, сидевшая рядом, испуганно вскочила.
– Тихо, тихо, – зашипела она. – Недавно уснули.
– Ну, дай хоть посмотреть, – попросил я, подходя поближе. – Тебя как зовут?
– Геула, – отвечает, – А я тебя знаю.
– Меня все знают, вот только жены вечно нет, – пожаловался я ей.
– Да она сейчас прибежит. Когда машина приходит, сразу сообщают, кто вернулся.
– Охрана старается?
– Да, снизу звонят. Тут вначале на весь поселок человек двадцать было. А по ночам несколько раз кто-то приходил. То ли арабы, уходившие с Иерусалима, то ли грабители. Даже стреляли. Так Анна всех организовывала. Потом стали наши приезжать, у кого семьи есть. Теперь нормально, хоть не боишься во двор ночью выйти. Но у нее, все равно, полно работы. Вечно с кем-то договариваться надо, то свет проводить, то телефон, то канавы под канализацию, какие то земельные дела – где граница поселка, и куда мы относимся. Вот я с детьми и сижу, пока ее нет. Да, – вспомнила она, – я сестра Гарика Кантора, сержанта из первой роты.
– Так никого и не нашла? – спросил я.
– Нет, она приехала одна с ребенком, кто такая никто не знает, откуда тоже. Сошла с трапа и сразу в Иерусалим. Вроде, к знакомым. Ничего, кроме имени – Анна Маршак. Судьба, наверное, такая – приехала и под обстрел. Я и в министерстве внутренних дел была, и в мэрии. Никто не пропал, никого не ищут. Объявления по всем газетам давала.
– Ты ребенка врачам показывала?
– Так сразу, как из-под обломков вытащила. Все нормально. Никаких повреждений, живая-здоровая, только голодная была. Ну, я ей грудь дала, а потом уже не смогла отдать в полицию.
– И что делать будем?
Она резко повернулась ко мне, глядя знакомым взглядом "Я все решила".
– Будет у нас двойня. Мальчик и девочка. Свидетельство о рождении мне уже выписали, на то же число, что и Дову.
– Вот так и бывает, в жизни, – грустно сказал я, – Уедешь не надолго, а у тебя уже двойня.
– Вот и уезжай, пореже, – отрезала Аня.
– И как ее зовут? – спросил я.
– Егудит записала.
– Дита, значит.
– Не боишься, что могут появиться родственники? Потом еще тяжелее отрывать будет от себя.
– Мать не появится. А от остальных как-нибудь избавимся.
– Ты моя волчица, – говорю, гладя ее по голове, – всех покусаешь, кто на твоего детеныша не так посмотрит.
– Значит, не сердишься? – спрашивает и вроде случайно прижимается.
– Да за что? Ты ж доброе дело сделала, а прокормить вместо одного младенца – двух, как-то сможем. Вот если бы ты принесла домой не грудную девочку, а мальчика, лет восемнадцати, то я бы очень рассердился.
– Все у вас, мужчин, мысли только в одну сторону работают, – фыркает презрительно и тянет меня в сторону спальни.
– Не знаю, кто такие эти другие сомнительные мужчины, – заявляю я, подхватывая ее на руки, – но ты показывай, где тут находится супружеское ложе, которое требуется обновить.
– На ложе пока денег нет, а направление правильное, – отвечает, – Когда в следующий раз будешь брать дом, не забудь проверить, чтобы в нем было ложе. Такое – большое.
– Ошибка, – сообщаю, заруливая в комнату. – Обязанность мужчины убить каменным топором слона, а обязанность женщины – приготовить его до съедобного состояния.
– Какого слона, – удивилась Аня.
– Ну, такого, волосатого, из каменного века.
– Мамонта что ли?
– Да не знаю я, как он правильно называется, не успел выучить слово. У нас, военных, охота совсем на других зверей, все больше двуногих.
– Учить, тебя еще и учить, – засмеялась она.
– Какая скотина, стучит с утра пораньше, в мой единственный выходной за два месяца?
– А это твой друг Даниил, – сообщила Аня злорадно. – Хороший дом?
– Хороший, – отвечаю насторожено.
– Ты не видел, что тут делалось, когда я приехала. Дом большой, почти новый, но на прощанье они поломали все, что можно сломать. Еще и взорвали что-то на входе. Их понять можно, но привести это в порядок – не по моим силам. Вот я и позвонила. Он, действительно, хороший мастер, Вайс его выучил на совесть, да и руки к нужному месту приставлены, даже камни на облицовку достал и поставил – совсем по цвету не отличишь. Соседи посмотрели и в очередь выстроились. У него уже трое работников, а все равно не успевает. Прямо здесь и живет, даже в Хайфу, домой не ездит.
– Интересно звучит, коммунист-эксплуататор, – задумчиво сказал я.
