– Все прошло хорошо, правда? Как гора с плеч. А как тебе Лидия?
Он не спешил выпускать ее из объятий.
– Лидия как Лидия. Обыкновенная. Такая, как все. Это ты была другая, Вера. Таких больше нет. А свадьба, – Роберт усмехнулся, – пела и плясала. Пышная и богатая была свадьба. Ну так, наверное, и должно было быть.
Вера высвободилась из его объятий, и их глаза оказались напротив друг друга.
Смутившись, как девочка, Вера подумала: «Какое счастье, что темно и он не увидит, как я покраснела».
– Я была другая, говоришь? – Вера усмехнулась. – Вот интересно! А когда ты это понял?
– Сразу, – тут же ответил Роберт. – Но дурак был. Молодой идиот. Не удержал.
– И слава богу, – усмехнулась она. – Не знаю, какому святому свечки ставить.
Он посмотрел на нее серьезным и долгим взглядом.
– Тебе виднее. – Снова взял ее за руку. – Простила? Я знаю, как я перед тобой виноват.
Вера звонко, по-девчоночьи рассмеялась.
– Господи, Роберт! Ты вообще о чем? Неужели это для тебя так важно: простила – не простила?
– Важно, – оборвал он ее. – Я всегда любил тебя. Всю жизнь. И причинил тебе столько горя.
– Ты не любил, – возразила Вера. – Ты просто не способен на это. Ты любил только себя. Ну и вообще – хватит, Роб! Это уже за гранью, ей-богу! – Вера выдернула руку, резко обогнула его и пошла прочь.
Ее слегка шатало – шампанское, каблуки. Ну и все остальное. Крепко взявшись за перила, она подошла к распахнутой двери.
И в эту минуту оттуда вышел муж. Вера бросилась к нему, едва устояв на ногах, схватила его за руки и потянула за собой:
– Идем, идем, Гена, пожалуйста, поскорее!
Ошарашенный и ничего не понимающий, муж кивал, как болванчик, и едва поспевал за ней.
– Вера, милая! Да что снова случилось?
– Потом, потом. Да ничего – все прекрасно! Просто очень хочу домой! Я жду тебя битый час!
– Какой час? О чем ты? Да и вообще – не беги ты, ради бога! И откуда такая прыть, ты же устала.
Вера обернулась. На галерее, между белеющих колонн, откуда она только что ушла, – нет, не так: откуда она позорно, как семиклассница, сбежала, – маячил знакомый силуэт. Вспыхивал и угасал крошечный маленький красный уголек сигареты. Лица его было не разглядеть, но Вера знала, уверенно знала, что он видит их, смотрит на них и провожает их взглядом.
Это случилось шесть лет назад. История главного Вериного кошмара и главного позора. История, которую невозможно никому рассказать, – ни Евгеше, ни Томке. Вера пошла бы на все, ей-богу, вплоть до сделки с дьяволом, лишь бы все забыть, а еще лучше – проснуться и понять, что ей все приснилось.
Но нет, не получалось. Увы.
Телефонный звонок раздался под вечер. Вера не сразу узнала голос Красовского – хриплый, простуженный, совершенно больной.
Геннадий Павлович и Вадим были в командировке в Испании. Вера только-только поговорила с мужем, потом списалась с сыном, приняла душ и собиралась ложиться.
Был апрель, неожиданно теплый и ранний. Стоя у раскрытого окна, Вера молча выслушала просьбу и извинения бывшего мужа.
– Подожди, запишу, – прервала его она. – Так не запомню. – И аккуратно, повторяя по слогам, стала записывать названия лекарств. – Роберт, я все поняла и записала, – строго прервала она его. – Часов в семь пошлю к тебе Виталика. Может, еще что-нибудь из продуктов? Ничего не ешь? Ну, это неправильно. Впрочем, как хочешь, ты не ребенок. Может, хотя бы молока? Все, Роберт, – повторила она. – Утром у тебя будет Виталик. Поправляйся! – И нажала отбой.
«Дожил, – подумала она о бывшем муже. – Некого попросить лекарства купить».
Но ночью ей не спалось. Под утро разозлилась на Красовского: «Господи, ну при чем тут я? Вот ведь наглец! Ну кто мы друг другу?»
Она ругала себя за то, что думает о бывшем, крутит в голове эту глупость, переживает за Красовского.
Впрочем, отказывать человеку в помощи было не в Вериных правилах.
В семь утра позвонила Виталику.
Тот с диким кашлем пробухал в трубку:
– Заболел, Вера Андреевна, извините. Кажется, грипп! Но если надо, сейчас буду.
– Не надо, – ответила Вера. – Выход найдется.
Как назло, в доме никого не было, Евгеша гостила у тульской родни.
Вера открыла холодильник: полкастрюли рассольника, тушеное мясо, пюре. Ну и отлично! Мои прилетают через три дня, а я обойдусь.
Разложила все это по контейнерам, прихватила список лекарств и вызвала такси.
Утро было холодным и хмурым, а дорога длинной, почти бесконечной.
Вера смотрела в окно и думала, какое счастье, что они с Генашей уехали из города! Город показался ей неприветливым, серым, мрачным, чужим.
У квартиры Красовского она долго не решалась нажать на звонок, поймав себя на мысли, что почему-то волнуется.
Открыл он спустя минут пять, из-за двери она слышала его надрывный кашель и шарканье тапками.
Они стояли, внимательно разглядывая друг друга. Первой очнулась смущенная Вера.
– Ты очень гостеприимен, – с сарказмом сказала она. – Может, я все-таки пройду?
Роберт горячо закивал и принялся оправдываться: дескать, ругал себя за этот звонок и уж совсем не ожидал, что приедет она.
– Если бы знал, уж точно не позвонил бы.
