Анна была не из тех, кого заботит чужое мнение. Я сразу обратил на это внимание. Как и на то, как она мне представилась в мой первый рабочий день. Даже в неприглядной форме работников кинотеатра она невольно цепляла взгляд. Девчонки звали ее дурнушкой; лицо у нее и впрямь было необычное, а в его угловатых чертах угадывались дерзость и сила, но напрочь отсутствовало изящество. Я в жизни таких лиц не видел, и пускай всякий раз, когда Анна выходила из комнаты для персонала, там вспыхивали жаркие споры о ее внешности, я в них никогда не участвовал. Меня она ни капельки не смущала.
Мы с ней распахнули двойные двери в кинозал. Не помню, какой тогда шел фильм, но все билеты были раскуплены, а когда начались финальные титры, мы прижались к дверям спинами, дожидаясь, пока поток зрителей не выплеснется наружу.
– Привет, меня зовут Анна, – представилась она и протянула мне руку. – Ты тут новенький, да?
Помнится, я что-то робко промямлил в ответ, сжимая ее ладонь. Мало кто из девятнадцатилетних может похвастаться привычкой пожимать руки при знакомстве, но Анна, как я уже говорил, разительно отличалась от всех. Не помню, как я взял у нее номер телефона, но жизнь ведь и состоит из череды крошечных побед, которые напрочь стираются из памяти.
Во время следующей смены мы снова встретились. Я переступил порог служебной комнаты без окон и увидел, что Анна сидит за столом с книгой и бутылкой воды. Она коротко мне улыбнулась и опустила взгляд на страницу. Следом в комнату проскользнул парень по имени Дейв и начал во всех красках описывать девушку, которую он только что обслужил, а заодно и все то, что бы он с ней сделал, будь у него такая возможность. Анна и бровью не повела, и тогда он сменил тактику, заявив, что читать книги в век интернета – это, дескать, пустая трата времени. Анна по-прежнему не обращала на него внимания. Тогда он спросил у меня: «А тебе какие телки нравятся?» – и сообщил, что его самого привлекают рыжеволосые бестии с пышным бюстом, развязные, но ни в коем случае не шлюховатые. Я в ответ лишь пожал плечами и сказал, что как такового типажа у меня нет, но мне нравятся умные девушки. Ах да, сказал он, откинувшись на спинку стула, в библиотеке тоже можно встретить горячую штучку! И отделать ее прямо на стопках книг, да так, чтобы очки слетели! Он хохотнул. Да нет у меня никаких таких фантазий, сказал я. Просто люблю начитанных. Тут Анна подняла на меня взгляд.
«Ты же понимаешь, что она тебе не даст, а? – спрашивали все. – Мы все пытались – пустой номер. Редкостная недотрога».
Анна исповедовала одну из тех религий, адепты которой смотрят на все обыденные радости жизни свысока. Празднование Рождества и дней рождения, попойки, секс до свадьбы – все это было у нее под строжайшим запретом. И ее парень разделял эти убеждения. Кто-то, может, и вовсе назвал бы их религию культом, но я воздержался бы от таких определений. Как-никак – каждому свое. Иногда они подбрасывают мне листовки. На прошлой неделе я поднял одну с коврика у двери, уставился на нее на мгновение, а потом скомкал. Я выжал из этого комка весь воздух, смял его с такой силой, что он стал совсем крошечным, и только потом выбросил в корзину для мусора.
Сперва мы мало разговаривали. В наши обязанности входила проверка билетов, а после каждого сеанса мы должны были заходить в зал и выгребать оттуда мешочки из-под попкорна и стаканчики. Пока мы убирали во мраке, по экрану еще ползли финальные титры. Когда случался аншлаг, к нам на помощь обычно приходила парочка других ребят, чтобы вымести из зала все, что оставили после себя предыдущие зрители, пока их место не заняли новые. Они подпевали финальному саундтреку или затевали партию в бейсбол с метлой и пустыми стаканчиками – а все ради того, чтобы покрасоваться перед девушкой. Анна вознаграждала их усилия разве что редкой улыбкой. Она предпочитала держаться сама по себе.
Но в первые жаркие выходные того лета все изменилось.
Ребята с работы собрались в Истуэлл – посидеть у руин древней церкви, искупаться в озере. Дейв сказал, что Анна тоже туда собирается вместе с Лизой. Возможно, будет еще пара девчонок. Потом он спросил, не хочу ли я присоединиться, и я обещал подумать.
Истуэлл был совсем недалеко, поэтому в воскресенье, где-то в середине дня, я достал холодное пиво, которое прикупил накануне, во время смены, положил его в пакет и пошел по полям к церкви. Обычно на дорогу уходило минут пятнадцать, но в тот день стояла невыносимая жара, от которой голова у меня моментально взмокла. Я решил не спешить. Мимо пронеслась машина: изо всех окон торчали локти, а из динамиков доносилась какая-то популярная песня. Я тут же узнал автомобиль – он принадлежал Лизе – и мне подумалось: интересно, есть ли среди этих торчащих локтей локти Анны.
