А вот это надо было слышать. Говорят, что через три квартала решили, что землетрясение началось одновременно с нападением пиратов. Половину свечей в зале задуло. Я, кажется, заплакал. Меня хлопали по плечам, даже целовали. Что пил и ел, уже не помню. Помню все урывками. Как Старшой поет на мотив «Эй, красотка» несколько куплетов про меня и Лису… когда только сочинил? Как егеря и рыбаки спорят, кто кого перетанцует. Как Братья спаивают портовый караул, который прибежал к нам почти в полном составе, решив, что здесь небывалая драка. Они хотели отказаться, но Братья, поигрывая желваками, сказали, что граф – да, да, граф Старшой! – очень обидится. А этого допустить нельзя никак. Как командир беседует о чем-то в уголке, сначала с главным усатым рыбаком, у которого руки были как клешни, а затем с двумя пожилыми, но сухими и стремительными, как их же контулукские кошки, егерями. Как хозяин показывает всем свою татуировку и с воплем, что он сам старый моряк, выкатывает на середину старую заплесневелую бочку. Как ее открывают, и по залу разносится небывалый аромат. Как наливают первому Старшому, но тот улыбается и протягивает мне, а я отказываюсь. Тогда Старшой наливает несколько кружек, одну берет сам, вторую отдает мне, две – пожилым егерям, одну – главному рыбаку и последнюю – самому хозяину. И мы выпиваем это вместе. И все радостно кричат. И музыка рвет душу. И море, зеленое и голубое одновременно, вон там за окном, пахнет водорослями, солью и ветром.
Ребенок. Дочка. После мора дети были на вес золота. Их любили, их баловали. Они были символом новой жизни. У меня. Дочка. У меня. У Лисы. У нас. Ребенок.
Это было очень мерзко, душно и даже страшно. Лавина дел поглотила пару-тройку лет одним махом. Люди, деньги, дела, обязательства. А самое паршивое – обманы, козни, предательство. Поговорить с человеком, доверить ему дела, а потом узнать, что деньги пропиты, ничего не сделано, а время потеряно. Долго не мог со всем этим смириться. Однажды чуть не дал приказ повесить несколько человек, вовремя одумался. Боги с ними. Будем жить с другими.
Как мог оберегал от всего этого своих. Сержант вообще не лез в политику, как он это называл. Единственным, на кого можно было опереться, оказался Магон, который сразу показывал на человека, если тот начинал тянуть одеяло на себя. А что я хотел… страну и людей рвало и корежило. Не отошли еще от мора, а тут новые, уже денежные и политические потрясения. Не у всех хватало ума перестроиться на новое течение жизни.
Устал, устал, устал. Понял, что все делаю неправильно. Раздал почти все полномочия другим. Сразу полегчало. Пошел на юг с отрядом, чтобы окончательно развеяться и встряхнуться. Полегчало. Полегчало. Полегчало.
На следующее после большой пьянки утро отмокал час в море. Возле нас оно было чистым, а не как на противоположной части бухты – в нечистотах и отбросах. Здесь берег выглядел прилично. Сел в своей комнате, попросил завтрак, стал разбирать почту. Весло докладывал, что сразу несколько человек из Корронны искало меня в Дамбе. Часть даже поехала на юг за мной. Другие остались ждать. Кто же это? Если они не стали рассказывать о своих делах, значит, люди были важными, а делишки – политическими. Да, настало время определиться, с кем вы, Центральный банк, с кем вы, граф Старшой. Вот тоже хохма… Граф Старшой.
В дверь постучали. Вошел Тихий.
– Старшой, к тебе вчерашний морячок; пускать?
– Давай… и пива холодного.
Дверь открылась, старший из рыбаков был одет в парадный камзол, правда, без регалий. Вот ведь и не видно, что всю ночь куролесил. Или он, как и я, сбежал, когда уже всем было очень хорошо.
– Ваша светлость, – поклонился он мне.
– Давайте без церемоний, уважаемый Кренгг. Присаживайтесь, рад вас видеть. Пива? Нет? Холодненького? Чуть-чуть?
– Ох, вы и утопленника уболтаете, командор… Полкружки, день впереди.
Кружка утонула в его лапище. Первый глоток, самый нужный, был сделан правильно. Все пиво в нем и поместилось.
– Спасибо, командор. Мои ребята, боюсь, сегодня половиной кружки не обойдутся. После вчерашнего.
– Да, разучилась гулять молодежь, – поддержал я.
Кренгг ухмыльнулся, но сразу насупился, посматривая на меня и не зная, с чего начать разговор.
Решил помочь:
– Смелее, уважаемый. Я понимаю: вы боитесь, что вчерашний разговор был по пьяни, а сегодня я пойду на попятную. Не бойтесь, я был не настолько пьян.
Старый рыбак рассмеялся:
– Мне говорили, что с вами можно вести дела, но что это еще и так просто, командор… – Он покачал головой.
– Итак, уважаемый Кренгг, мы остановились на том, что гильдия рыбаков терпит убытки от того, что не может напрямую продавать свой товар. Неужто все так плохо? – Я все-таки налил в его кружку еще пива.
– У нас нет кораблей, способных спокойно доплыть на север. Мы добываем рыбу, моллюсков и прочее, а продаем за гроши. – Кренгг опрокинул пиво в рот.
– А у кого вообще есть корабли, уважаемый?
