И решил Костя: не надо кричать, не надо суетиться, надо спокойно, железной рукой восстановить справедливость. Эти волосатики, правда что, собрались легко жить (почему-то он был уверен, что отец Антона — какой-нибудь из этих, каких он часто видел во дворе с гитарой)! Самого Костю как-то миновало это поветрие — трясти космами и до одури бренчать на гитаре, он спокойно презирал обтянутых парней, сторонился и следил только, чтобы у него с ними не случилось драки: волосатики ходили стадом и не стыдились бить кучей одного.
Костя решил, что он все равно узнает, кто отец Антона. А там уж видно будет, что делать.
И Костя узнал.
Дня через три, когда все малость успокоились, он потихоньку перерыл сумочки сестры, карманы ее пальто и курточек — и нашел, что искал: записную книжку. В книжке — номера телефонов. Костя стал внимательно изучать эти номера. Тут были телефоны подружек, рабочие телефоны (Алевтина работала на почте), телефоны каких-то тетей… Но того, что было нужно, не было. Тогда Костя набрал телефон первой попавшейся подружки Алевтины. Светы какой-то…
— Света? — спросил он вежливо.
— Да-а, — пропел ему в ухо голосок. — Кто это?
— Света, это брат Алкин… Слушай сюда, у нас же это… прибавление…
Света молчала.
— Знаешь, да? — продолжал Костя игриво.
— Да, — сказал в ухо голосок. — Знаю.
— А чего же он не звонит? А?
— Кто, Игорь?
— Да, Игорь-то. Чего он?
— Но они же… — Света, видно как, спохватилась, помолчала и сказала: — Я не знаю.
— Что «не знаю»? Чего ты хотела сказать?
— Не знаю…
— А кто он, этот Игорь?
— Не знаю.
Все, теперь она не с лезет со своего «не знаю». Ну, хватит и того, что успела сказать.
— Что же вы такие, Света? — спросил Костя как можно спокойнее. И сжал трубку, аж пальцы побелели.
— Какие? — удивилась Света.
— Да лахудры-то такие… Что, совсем, что ли, дуры полные?
Света положила трубку.
Игорек… Ну, держись, Игорек… Собака!
Костя походил возле телефона-автомата… Как умней повести дело? Надо же этого Игорька еще добыть!
«Э! — догадался Костя, — да эти же и знают, с гитарами-то. Чего я?..»
И он подошел к одному, к тоскливому… Этот тоскливый был, видно, с похмелья по воскресному делу, сидел один на скамеечке под березой, устало и одинаково смотрел перед собой — ждал, что ли, кого.
— Что такой задумчивый? — спросил Костя, присаживаясь на скамейку.
Тоскливый повернулся к нему… Глаза круглые, неглупые, несколько усталые, но тотчас засветились любопытством и неким немым ожиданием.
— А чего? — спросил он.
«Да нормальные люди! — успел подумать Костя. — Напускают только на себя…»
У этого, тоскливого, даже и волосы-то не такие уж длинные, правда, — усы…
— Ты этого… Игорька знаешь? — прямо спросил Костя. — С сеструхой-то который…
Тоскливый некоторое время с интересом смотрел на Костю — не то изучал, но и не скрывал интереса. Усмехнулся.
— А тебе что?
Костя заволновался, но прищемил свое волнение зубами… Тоже смотрел на усатого, старался усмехнуться, но не знал: усмехается или нет? Очень уж он как-то сразу взволновался.
— Пошли выпьем? — сказал Костя. И суетливо сунулся в карман, чтобы этим жестом успокоить усатого — что не трепется, что деньги есть. Но деньги не стал показывать, ибо заметил, что усатый утратил интерес к нему: видно, как поторопился он с этой выпивкой.
«Ну а как, как? — в отчаянии соображал Костя. — Как же?»
— Прикупить, что ли, хочешь? — спросил усатый. И отвернулся. Но снова повернулся. — Зачем тебе Игорька-то? — спросил.
Тут Костя взмолился:
— Слушай… прости с этой выпивкой — сам не знаю, чего я… Прости, — он даже тронул трясущейся рукой усатого по колену. — Я хочу спросить Игорька: будут они… сходиться-то?
Усатый опять смотрел на Костю, и опять глаза его круглые слабо осветились жизнью: опять ему стало интересно. Он усмехнулся.
— Не будут, — сказал он.
— Почему? — спросил Костя. Он хотел бы тоже усмехнуться, но не знал: получается у него усмешка или нет. — А зачем же тогда ребенка-то?..
— Это ты у сестры спроси, — молвил резонно усатый. И отвернулся. Интерес потух в его круглых глазах.
Мгновение Косте казалось, что он кинется на усатого, вцепится ему в горло… но он помолчал и спросил:
— Неужели ребенка-то?.. Хоть бы посмотрел. Что уж тут, съедят, что ли, вашего Игорька? Чего боитесь-то?
— Кто боится? — спросил усатый удивленно.
— Да вы боитесь, — Костя понял, что нечаянно угодил в слабое место усталой души усатого. — Чего же прячетесь, если не боитесь?
Усатый долго молча смотрел на Костю… И Костя смотрел на него, и ему удалось презрительно усмехнуться, он это почувствовал.
— Ну и поганцы же!.. — сказал он презрительно. — Чуть чего, так в кусты. Джельтмены, мать вашу… Твари.
Усатый задумался… Скосил глаза куда-то мимо Кости и даже губу покусал в раздумье.
— Мгм, — сказал он. — Я могу дать адрес Игорька… Но вечером ты выйдешь и расскажешь, как вы там поговорили. Так есть?
— Есть, — поспешно согласился Костя. — Расскажу.
— Мичурина двадцать семь, квартира восемнадцать. Но не забудь, вечером расскажешь.
