Когда Сергей услышал глухой одиночный выстрел внутри помещения, называть которое уже привык квартирой, он стал ломать дверь с помощью автомата. Понял, что бесполезно, отошел на два шага и дважды выстрелил в навес. Пули разбили деревянное крепление, да и только. Его выстрелы потонули в звуке автоматной очереди. Он едва успел заскочить за угол. Когда выглянул, увидел три аккуратных отверстия с белой окаемкой по окружности. В квартире послышался грохот глиняных черепков и истерический женский визг.
— Сука!.. — прокричал Трофим.
«Кажется, Оленька трахнула его по голове кувшином», — догадался Пловцов.
Он проклинал эту дверь, что встала между ним и квартирой. «Дружинники» не в счет. Они сгрудились на лестнице и кричали на собравшихся зевак. Пловцову было не до ругани. Он уверенными движениями выбивал прикладом треснувшее деревянное крепление-навес. Последнее движение и…
Трофим забежал в жилище Ольги не один. Теперь это было ясно. В коридор выскочил какой-то бритый юноша и выбросил руки перед собой. Если бы он стрелял сразу, без подготовки, то пули из его армейского «кольта» превратили бы штурмана в решето. Но он помедлил, чтобы прицелиться, и все произошло не так, как ему хотелось. За спиной штурмана громыхнул выстрел, и молодого последователя Трофима отбросило к стене. Размазывая по ней кровь, он рухнул на пол.
Оглянувшись, Сергей увидел «дружинника». Автомат дрожал в его руках, горожанин был белее молока.
— Ну наконец-то! — похвалил штурман. — Крути дырку в рубахе для медали «За сообразительность»!
Обстановка в жилище напоминала квартиру ливанской семьи после израильской бомбардировки. Перевернутая мебель, брызги крови, а вот и черепки на полу. Из большой комнаты был вход в малую, в спальню, надо полагать, двери не было, но зато кто-то перевернул тяжеленную кровать и, поставив вертикально, завалил ею вход.
Один из горожан бросился к окну. Кто-то спрыгнул вниз и теперь отстреливался, а кто-то забаррикадировался во второй комнате. «Дружинник» стрелял из окна сверху вниз, высовывая руку, а ему отвечал автомат и несколько пистолетов.
Где Ольга?..
— Оля!
— Я здесь!.. — раздался возглас из комнаты.
— Сколько их?
— Трое!..
— Заткнись!.. — почти в истерике проорал кто-то в адрес девушки.
— Уроды, если на ней хоть царапина будет, я вас четвертую! — вскипев, пообещал старший лейтенант. Подойдя к двери и встав спиной к косяку, он рявкнул: — Эй, воины! — Я офицер Российской армии! Данной мне властью я обещаю вам жизнь, если вы отпустите девушку и прекратите огонь. Даю минуту!
— Чего ты хочешь?! — крикнул кто-то из-за двери.
— Ты глухой?! Я хочу услышать звук упавших на пол трех металлических предметов!
В жилище воцарилась тишина. Прекратили стрелять и «дружинники» у окна. Вероятно, бегство некоторых из этого дома удалось.
— Мы двоих… того, — сообщил один из горожан.
— Чего того?
— Прикончили.
— Объявляю благодарность, — заявил штурман и снова повернул голову к двери.
Глаза резал дым, и в ноздри вползал кислый запах сгоревшего пороха. Откуда дым? Значит, у одного из них не пистолет, а обрез охотничьего ружья с дымным порохом. Это хуже. Дробь — дура.
— Пловцов, ты здесь? — услышал штурман знакомый голос.
— А как же… Трофим, помнишь, я говорил тебе, что ты плохо закончишь?
— И что дальше?
— Похоже, мое предсказание сбывается!
— Я пока жив. А ты подскажи мне, как быть с девкой.
— Разве эта девка не твоя дочь?
— Она перестала ею быть, когда перешла на вашу сторону.
— То есть не пожелала участвовать в кровавых мероприятиях своего приемного отца? Разве это причина для того, чтобы брать ее в заложницы?
— А у тебя есть другие предложения? — спросил Трофим.
Пловцов уже задыхался от жары. Пистолет гулял в мокрой руке, и штурман то и дело вытирал ладонь о брючину.
— Есть, атаман! Отпусти девочку и уходи.
— Гарантии?
— Дам. Только пусть она сначала голос подаст.
— Я здесь! — раздался из-за двери возглас девушки.
Нужно было срочно принимать решение. Трофиму и его приспешникам терять нечего, Сергей понимал это. В комнате беззащитная девушка.
— Я хочу уйти отсюда! — раздался мужской визг. — Дайте мне уйти отсюда! Суки! Не могу здесь больше!
— Трофим! — усмехнулся Пловцов. — А я и не знал, что у тебя в штате такие нервные педики!
— У меня в руке граната! Пожалей девку, поручик! Если я за окном услышу голоса, граната упадет под ноги Ольге!
— Идите! — Сергей не раздумывал, уловив нотки истерики в голосе атамана. — Только сначала пусть Ольга выйдет к нам. Пятьдесят процентов гарантии за свободу.
Последнюю фразу Пловцов произнес как можно громче.
— А другие пятьдесят?
— Другие пятьдесят получишь, когда я доведу тебя до крепостной стены. Можешь убираться со своей гвардией.
Девушку вытолкали из комнаты, и она с мокрым, перекошенным лицом выбежала в коридор. Штурман дернул ее за руку, и она упала на пол, прижавшись спиной к стене. Сергей глянул на нее и пожалел, что рядом нет Ермоловича. Что-то успокаивающее в его волшебной сумке обязательно бы нашлось.
— На улицу, быстро!
— Ну?! — Трофим начинал терять терпение.
— Атаман! — раздался крик из комнаты. — Они обманывают нас! Бросай гранату!
