Электричка, догадался я и выбросил вверх правую руку, пытаясь привлечь внимание водителя. По идее, он и так должен был меня заметить, но я решил перестраховаться.
На этом силы окончательно оставили меня, и я перевалился на спину, снова уставившись в небо.
Автомобиль остановился в нескольких метрах, я услышал, как открывается дверь. Поправка, две двери.
Шаги, цоканье каблуков по асфальту.
— О господи, что с вами произошло? — женский голос.
— Держись, дружище, — это мужской. — Вика, звони в «неотложку».
Мужчина склонился надо мной, и я увидел, что имею дело с молодым человеком вполне интеллигентного вида. У него было озабоченное выражение лица, настолько озабоченное, что можно было подумать, будто мы с ним знакомы.
— Что с тобой случилось? — спросил он.
Рассказ о том, как стадо оголтелых нацистов пыталось затоптать меня в политый пивом пол горящего «Хофбройхауса» показался мне не самой удачной и своевременной идеей, поэтому я стиснул зубы и прошипел, что не знаю.
— Не беспокойся, дружище, — сказал он. — «Неотложка» приедет минут через пять, только потерпи.
Я постарался услышать, какой адрес его спутница диктует диспетчеру, но, несмотря на все приложенные усилия, у меня ни черта не получилось. В голове звенело, я и самого себя временами слышать практически переставал.
Вика завершила телефонный разговор и подошла поближе, так что я увидел и ее лицо. Довольно милое.
Она мое тоже увидела, и увиденное заставило ее несколько театрально ахнуть. А может быть, и не театрально, может быть, она на самом деле была поражена.
— Коля, это же Василий Иванович! — воскликнула она. — Он недалеко от нас живет.
— Василий Иванович?
— Преподаватель физкультуры у Славика, помнишь, я тебе рассказывала. Славик мне все уши про него прожужжал. Расхваливал на все лады. Их футбольная команда на первенстве района первое место заняла, теперь они на городские соревнования поедут.
— Василий Иванович? — хмыкнул Коля. — Как Чапаев.
Для меня все эти Василии Ивановичи, футбольные команды, районные соревнования и прочие Славики звучали довольно бредово, но у меня не было сил, чтобы удивляться, и я решил воспринимать происходящее, как данность, дожить до приезда «неотложки», а со всей этой чертовщиной разбираться уже потом.
Но некоторые выводы все же напрашивались. Раз тут есть мобильные телефоны и электрические автомобили, очевидно, что это не восьмидесятые.
Хотя нет, ни черта не очевидно. Может, в этой исторической ветке их на полвека раньше изобрели.
«Неотложка» тоже оказалась электрической. Поскольку улицы были пусты, а люди в окрестных домах погрузились в сон, она не стала включать ни сирены, ни даже «люстру», и было слышно, как тихо она подкатывает. Снова хлопанье дверей, снова шаги…
— Что с ним случилось? — врач был мужчиной.
— Мы не знаем, — сказал Коля. — По-моему, он не в состоянии разговаривать.
— Может быть, ДТП? — предположила Вика.
— А где тогда автомобиль, который его сбил? — возразил врач. — И почему нас вызвали вы, а не тот водитель?
Под аккомпанемент этих разговоров мою шею зафиксировали в жестком воротнике, а тело аккуратно подняли и перегрузили на носилки. Врач посветил фонариком мне в глаза, проделал еще какие-то манипуляции.
— Большая потеря крови. Везем его в больницу, срочно, — меня подняли и понесли. — Вы знаете, кто он такой?
— Василий Иванович, — сказала Вика. — Учитель физкультуры из сто десятой школы. Это которая новая, ее только в прошлом году открыли…
Носилки аккуратно погрузили в машину, врач сел рядом со мной.
— Прямо как Чапаев. Вы в больницу поедете?
— Конечно, — сказал Коля. — Только мы на своей.
— Тогда держитесь сзади, — сказал врач, дождался утвердительного ответа и захлопнул заднюю дверь.
Видимо, это послужило сигналом для водителя, потому что машина тут же тронулась с места. Судя по ощущениям, она набирала скорость очень резво, а мигалки и сирены ребята включать все равно не стали.
На этом я посчитал свою задачу выполненной и наконец-то позволил себе потерять сознание.
Я очнулся в больничной палате, и это была не самая отстойная больничная палата из тех, в коих мне доводилось побывать, включая и палату в Центральной Клинической Больнице, куда меня как-то упрятали после выполнения очередной миссии.
Здесь было чистенько и аккуратно, свежий ремонт, на хорошо помытом окне висели приятные занавески в цветочек. От стоящего рядом с кроватью массивного аппарата ко мне тянулись какие-то трубочки и провода. Трубочки явно принадлежали капельнице, а провода были подключены к установленным на моем теле датчикам и были частью диагностического аппарата.
А ведь в этом мире у меня даже медицинской страховки нет. Или есть?
Я вспомнил, что люди, которые обнаружили меня на краю проезжей части и вызвали «скорую», меня узнали. А вот я ни черта их не узнал.
Они говорили, что я физрук и живу где-то по соседству. Значит ли это, что мироздание снова прогнулось и попытались вписать меня в свою ткань? А если так, то значит ли это, что я подошел к финалу своих приключений? Или те ребята просто обознались? Или…
