– Вот он. – Бриджит указала куда-то вилкой. – Парень, который называет себя вампиром.
Дженнифер, рассеянно ковырявшаяся в салате с тунцом, взглянула на подругу и нахмурилась:
– Кто вампир?
– Новенький парень. Как его там… Нет, не смотри! – прошипела Бриджит, которая жила в постоянном страхе, что однажды какой-нибудь парень в кафетерии заметит, что она показывает на него пальцем, и тогда… Дженнифер не была уверена, что Бриджит знает, чем это кончится, – у нее имелись весьма неопределенные представления о какой-то ужасной катастрофе. – Тот, который с черными волосами и в чудных шмотках.
Габриэль, которая откровенно оглядывала зал, подняла брови:
– Ах да, точно. По-моему, его зовут Колин.
– Верно, – вспомнила Бриджит. – Он это сказал на уроке английского. Просто встал и сказал: «Меня зовут Колин, я сюда недавно переехал». Ах да, и еще: «Я вампир».
– Просто так взял и сказал: «Я вампир»? – Дженнифер, заинтересовавшись, взглянула на парня с темными волосами. Он сиротливо сидел за столиком, одетый в длинное черное кожаное пальто, черную рубашку и черные же брюки. На руках у него были черные перчатки без пальцев. Перед ним стоял совершенно пустой поднос. Темные волосы обрамляли белое как мел лицо. – И что потом?
– Все засмеялись, а потом мистер Брэндон велел ему сесть.
– Он позер, – ухмыльнулась Габриэль.
У Гэбби были ослепительно-белые зубы, не нуждавшиеся в брекетах. Дженнифер часто удивлялась этому факту: они были двоюродными сестрами, происходили от одних предков, но Гэбби достались превосходные зубы и светлые кудри, а Дженнифер – четыре года со скобами во рту и волосы цвета грязной воды. У единственной в семье!
– Он никогда не ест, – продолжала Бриджит, разгибая по порядку пальцы. – Всегда носит темные очки. Бледный как смерть. И еще никогда ни с кем не разговаривает. Возможно, он действительно вампир.
– А может, просто боится людей, – возразила Гэбби. – Кстати, если он вампир, разве он не должен превратиться в пепел на солнце?
– Не важно, вампиров не бывает, – вставила Дженнифер. – Он просто мальчишка, помешавшийся на готике.
– Правда? – сказала Бриджит. – О, он на тебя смотрит.
Дженнифер вздрогнула и взглянула на незнакомого парня. Перед ним на краю стола лежал какой-то предмет, напоминавший открытую книгу, и он не то писал, не то рисовал в ней. Встретившись с Дженнифер взглядом, он покачал головой. Даже с такого расстояния она разглядела, что у него зеленые глаза.
Но было и еще кое-что. Когда он посмотрел ей в глаза, она почувствовала, что между ними словно установилась некая связь; Дженнифер отвернулась и посмотрела на подруг за столом: Гэбби с приподнятыми бровями, Бриджит, нервно жующая кончик своей рыжей косы.
– Ты покраснела, – сказала Гэбби.
Дженнифер пожала плечами:
– Клевый парень.
– Все вампиры такие, – ухмыльнулась Бриджит. По дороге домой в автобусе Дженнифер размышляла о вампирах. Она знала мало легенд о вампирах – явно меньше других девчонок в школе, которые обожали любовные романы и фильмы ужасов с участием кровожадных монстров. Она лишь однажды видела фильм о вампирах, дома у Бриджит, когда ей было четырнадцать лет. Целую неделю после этого ей снились прекрасные люди с бледными лицами, проникающие сквозь оконное стекло и забирающие ее с собой – прочь от надоевших родителей и скучной жизни. В своих мечтах она жила в Париже вместо Пенсильвании и пила кровь из винных бокалов. И кровь эта была нежной, сладкой, без резкого металлического привкуса. Как фруктовый пунш или газировка с черешней.
Вскоре после этого, когда они с матерью зашли в книжный магазин, она попросила купить ей любовный роман о вампирах для подростков. «Кровь и желание», или что-то вроде этого. Зря она это сделала. Вампиры, сверхъестественное и магия не входили в строгую, консервативную картину мира ее родителей. Мать вырвала книгу у нее из рук и небрежно затолкала обратно на полку. Вампиры, объяснили Джен, не то, о чем следует думать девушкам ее возраста; это монстры, придуманные язычниками и сатанистами, и им нет места в девичьей спальне.
Позднее Джен поняла, что на самом деле мать имела в виду нечто другое: вампиры были сексуальны, а ей запрещалось думать о сексе или о мальчиках. В отличие от Гэбби, Джен не разрешали ходить на свидания – даже вместе с подругами и в торговом центре по субботам, когда вокруг толпа народу. Ей запрещали приводить мальчиков домой, и тем более в свою комнату. Иногда Джен удивлялась, что ее отпускают в школу, – ведь там тоже были мальчики.
