Люси смеется, опуская руки. Правильно: сопротивляться моему обаянию бесполезно. Я подмигиваю ей, намекая, что фильм, в котором прозвучала эта песня, был первым, который мы смотрели вместе у меня дома несколько лет назад. Разве это не знак? Еще какой! Черт меня подери, если мы оказались не в схожей с героями того фильма ситуации.
–
Я поворачиваюсь к ней. – Ну, же, давай!
И Люси, помедлив лишь долю секунды, вдруг вступает вместе со мной в нарастающем ритме мелодии:
–
Мы переглядываемся, и ее взгляд топит мои льды. Ее раскрасневшиеся от волнения щеки и горящие глаза заставляют мое сердце биться чаще. Я даже не знаю, как это называется, и почему так работает, но глупая песенка, которую мы орем на весь салон, тоже становится важным символом, драгоценным артефактом, который хочется сохранить в душе, как напоминание о миге, когда ты был по-настоящему счастлив.
–
И мы еще раз поем вместе припев и срываемся на хохот. Прошлое как будто вернулось, и мы вновь стали единым целым.
Я пританцовываю и дурачусь, не желая, чтобы Люси прекращала смеяться – ей так идет эта улыбка. И она смеется снова, но теперь уже надо мной.
– А мы похожи на местных Дина и Люси гораздо больше, чем я предполагала! – Замечает она, перекрикивая музыку. – У-у! Рок-н-ролл!
– Они те, кем мы могли бы стать. – Делая радио потише, говорю я.
Взгляд Люси меняется, она делает рваный вдох. Мы оба знаем, о чем она подумала. И я подумал о том же. Возможно, то, что произошло между нами тогда, и стало переломным моментом. Но ни один из нас не произносит этого вслух.
– У тебя красивый голос. – Замечаю я в попытке сгладить неловкость. – Почему ты бросила петь?
И снова этот взгляд. Вот черт.
Все это время я думал только о себе: как мне плохо, чего я лишился. И даже не допускал мысли, что наша ссора изменила и ее жизнь тоже.
– Не знаю. – Тихо признается Люси.
Мы смотрим через лобовое стекло на солнце: оно как по ступеням спускается на город, заливая светом верхушки деревьев, кустарников и крыши домов.
– Смотри, – говорит Люси, приподнимаясь, – спорткомплекс достроен.
– И нет граффити на стенах. – Я притормаживаю, чтобы лучше рассмотреть любимый пятачок возле парка.
– А у старика, который торгует цветами, здесь собственный цветочный магазин! – Указывает она, опуская стекло. – Значит, в этой вселенной ему повезло больше!
– Зато вместо книжного тут пекарня.
– И «Шоколадный водопад» на месте!
– Нужно будет зайти как-нибудь.
– А почему не сейчас?
– Действительно. – Я сворачиваю к обочине и паркую автомобиль.
– Ты серьезно? – Хлопает ресницами Люси.
– Возьмем перекус и коктейли для ребят. Думаю, они будут рады: целый день просидели взаперти в лаборатории.
– Хорошая идея. – Кивает она.
Мы выходим.
– А деньги? – Останавливается Люси.
– Твой парень платит, – ударяю я себя в грудь.
– Дин снабдил тебя средствами?
– Да.
– Ну, хорошо. – Легкой походкой она подходит к двери.
– Что? – Теряюсь я.
– Мой парень открыл бы мне дверь. – С ехидной улыбочкой произносит Люси.
– Я так и собирался сделать. – Ухмыляюсь я в ответ. Дергаю дверь и пропускаю ее вперед. – Прошу. – И когда Люси входит в кафе, добавляю: – Как твой парень, я имею право на то, чтобы…
– Не переигрывай. – Осаживает она меня, бросая предупреждающий взгляд через плечо.
Я улыбаюсь.
Эти игры нравятся мне все больше.
Я чувствую себя, как сапог, надетый не на ту ногу. Мне жутко не по себе, но сопровождается это странным ощущением эйфории. Похоже, я расслабилась после дерзкого поцелуя Дина. Поймала драйв.
И вроде понятно, что это все в шутку, и ничего не значит. И ясно, что между нами лишь временное перемирие, а по возвращении мы опять станем никем друг другу. Но сейчас я в моменте, который заставляет мое сердце с надеждой открыться всем ветрам. Я в ловушке собственных чувств.
– Наконец-то!!! – Бросается к нам с порога Люси. – Ну, как дела в школе? И я не про учебу!
– Все хорошо, мы принесли вам кофе. – Я вкладываю в ее руки стаканы. – И какао.
– И перекусить. – Трясет пакетом с пончиками Дин.
– О-о-о! Вкусняшки из «Шоколадного водопада»! – Радуется Люси.
