Было и еще одно доказательство того, что под ногами не шаткая палуба, не трясущийся пол вездехода, а поверхность планеты, устойчивая и надежная. Меньшая сила тяжести. Конечно, ко всему привыкаешь, но с первых минут знакомства с пониженной гравитацией в теле поселялось великолепное, блаженное ощущение могутности и переизбытка здоровья. На Марсе любой становился чемпионом, а уж тот, кто на Земле, скажем, пробегал стометровку за 9 секунд, здесь укладывался в 5.
Не справляясь с силой притяжения, добровольцы перебарщивали в движениях, смешно дергались и веселились до упаду. Слышались возгласы:
— Шире шаг, человечество!
— Ой, умора!
— И ноги еще скользят…
— Черт, пока тут привыкнешь!
— Ай, держите!
— Ну куда ты летишь?
— С облегченьицем вас!
Жилин кое-как построил добровольцев. Расправил спецкостюм на Гупте, подтянул пояс на Соловейчике.
— Ну вот, — проворчал он, — хоть не стыдно будет людям на глаза показаться… Смотрите, меня чтоб не опозорили!
Жилин откатил тяжелую дверь, и добровольцы вышли на улицу Главную.
Как всегда на новом месте, Антон впечатлялся. Он вбирал глазами все зримое в целокупности, без разбора. После сознание «разукрупнит» первую картинку, разберет на фрагменты, разделит «поселок вообще» на «дом номер такой-то», на «скверик на углу улицы Межпланетников», на «кафе в здании Совета». Разложит по полочкам. И драгоценное чувство новизны уступит привычке. Купольный город отложится в памяти, как мелкий населенный пункт вроде Конецполя или Врадиевки. Все это будет потом, а пока… А пока Антон выворачивал шею и таращился во все стороны, даже вверх, на купол, выдутый в розоватое небо, даже под ноги, на пружинящие шестиугольные плитки покрытия — серые, красновато-коричневые, черные…
Вдоль Главной жались два ряда модульных домов, но ощущения, будто идешь по перрону между железнодорожными составами, не возникало — улица была довольно широка. Стандартные белые параллелепипеды выходили на улицу то боком, то торцом, своими круглыми иллюминаторами и антеннами сильно напоминая надстройки круизных лайнеров. Словно целый флот встал на прикол в порту «Большой Сырт».
У каждого подъезда, оборудованного герметичным тамбуром, была разбита клумба с цветущей марсианской колючкой или газон, засеянный курчавой синей травой. Странно, но людей почти не было видно. Так только — кто-то выглянет в распахнутый иллюминатор, чье-то лицо мелькнет за витриной распределителя. Карапуз выбежит с детской площадки, охотясь за огромным, ленивым котом (вон облапил зверюгу и поволок — будет учить котяру кататься с горки… Господи, какое животине надо иметь терпение!). Наладчик выскочит из парикмахерской-автомата, всмотрится, придерживая дверь в красную и белую полоску, ухмыльнется загадочно и обратно — шасть!
— Что-то я не слышу оркестра, — сказал за спиной Антона Габа. — А девушки где с цветами? Кто ж так героев встречает?
— А куда мы, по-твоему, идем? — вступился за своих Таши. — Много девушек не обещаю, но оркестр — это строго обязательно!
Девчонки сзади захихикали. Антон обернулся — Яэль с Гуниллой шли под ручку, шептались и прыскали в ладошку. Осмелев «до потери пульса», Антон подмигнул доброволицам, и доброволицы украсились улыбками.
Чем ближе к центру, тем больше попадалось белых куполов, а белые параллелепипеды, собранные из стандартных блоков, вырастали до 5— 6 этажей (не деревня, чай!). И уже не жались впритык, стена к стене. Узкие проулки раздвигали дома, уводили в жизнь обычную, повседневную — к невысокому корралю, в котором толклись кочаны фиолетовой капусты, похожие на сферобаллоны, а девчушка с распылителем прыскала на них питательный раствор. К длинным цистернам плантации хлореллы, где двое колонистов в синих рабочих комбинезонах готовили к инокуляции прозрачный цилиндр самого верхнего культиватора. К дворику, к синей лужайке с покосившимся столбом энергоприемника, вокруг которого раскатывал на велике лохматый дошколенок. Буколика!
— Подтянись, — негромко скомандовал Жилин. Добровольцы — даже шкафообразный Клунин — выпрямились и почти промаршировали на круглую Центральную площадь. Посреди площади водруженный на базальтовый постамент просился в небо посадочный модуль «Тума-1», севший в этих местах еще в 2016-м, а теперь вот превращенный в памятник. «Это как вкопанное колесо от фургона переселенцев, — подумал Антон. — Вот бы залезть, посидеть… потрогать…» Еще не было Центральной базы, не было станции на Фобосе — ничего еще не было! — а кораблик уже сновал челноком, высаживая планетологов, подбрасывая «сухпаек», доставляя воду и приборы…
