– Уважаемые, – произнес он. – Вчера в дом Шамси Абазарова пришли двое: старик и мальчишка. Это Абазаровы из будущего. Старик – правнук «железного» Шамси. Так получается, если посчитать его годы. А ребенок – еще более отдаленный потомок.
– Почему ты так решил? – поинтересовался Абдулла.
– Старик очень похож на прадеда.
– И что? Это могут быть их родственники из дальних кишлаков.
– Нет. Это они. Я видел одну вещь, которой не может быть ни у кого другого.
– И что это за вещь? – поинтересовался Вагиз.
Мустафа с победной улыбкой обвел собеседников:
– Фамильный лук Абазаровых! «Железный» Шамси никогда не даст лук чужому. Даже дальнему родичу! Этот лук из будущего!
На этот раз раздумья длились две пиалы.
– Ты прав, – сказал Абдулла. – Носить этот лук может только Шамси Абазаров. Но если пришедший старик – правнук домулло, то где его первый правнук, который в прошлом году ушел в армию?
– Думаю, он служит там, где был, – ответил Вагиз. – Ведь он тоже перенесся со всей страной. А вот кем он приходится вновь пришедшему?
Целых три пиалы аксакалы думали о степени родства двух Шамси Абазаровых, но ничего не смогли решить.
– Не знаю, – признал поражение Абдулла. – Я и раньше вечно путался в Шамси. Что за дурацкая привычка, называть сына по отцу! Но тогда, по крайней мере, было понятно: «Железный» Шамси, его сын, внук, правнук. А теперь?
– А теперь есть еще старый правнук и правнук правнука, – сказал Мустафа. – При этом правнук правнука старше праправнука, который скоро родится и будет приходиться ему дедом.
– Кто кому будет приходиться дедом? – подозрительно уточнил Вагиз.
– Шамси Абазаров Шамси Абазарову! – гордо ответил Мустафа.
– Это и так ясно. Но какой какому? – ехидно уставился на хитреца Абдулла.
– Тот, который еще не родился, тому, который уже пришел, – эту фразу Мустафа произнес уже не так уверенно. – Или наоборот? Вы меня запутали. Нет, вроде все правильно.
– А кем будет приходиться тот старый Шамси, который пришел, тому который еще не родился? – голос Абдуллы сочился ядом. – И кто старше, «железный» Шамси, или его правнук? А, Мустафа?
– Кто считает чужие годы, начинает путаться в своих, уважаемые… Но Шамси ходил с пуштунами воевать англичан, а это было шестьдесят лет тому назад. Что-то мне говорит, что они сами с этим разберутся…
Прибалтика. Один из портов СССР.
Пришедший в порт трамп особого внимания ни усталых пограничников, ни бдительных, несмотря на огромный объем работы, таможенников не привлек. Подумаешь, еще один из нескольких сотен судов, стоящих на рейде и ждущих либо указаний от начальства, либо разгрузки. За пять дней в порту навидались такого до полного отупения. Форс-мажор, ничего не поделаешь. Страны и фирмы исчезли, но грузы-то остались и куда-то их девать надо? Вот и тянулись в порт суда, везущие нужные и ненужные уже никому автомобили и бытовую электронику, удобрения и керамическую плитку, игрушки, резиновых женщин и изделия из латекса, надеясь спихнуть кому-нибудь ненужное содержимое трюмов или получить страховку.
Капитан, он же, как выяснилось из документов – совладелец судна, попытался узнать у таможенника, что ему делать с несколькими тысячами тонн минеральных удобрений, закупленных какой-то уже несуществующей фирмой, но мрачный работник советских «органов» разговорчивостью не отличался. Уяснив, что хочет этот, говорящий с жутким акцентом по-русски, капитан-капиталист, таможенник коротко послал его по адресу размещения специальной комиссии, решающей такие вопросы. Добавив, что там все разъяснят, он тут же распрощался.
Спустя полчаса с катера, подошедшего к специально выделенной для таких случаев пристани, спустились на берег капитан и суперкарго «Полярной Лисицы». Поплутав некоторое время по территории порта, они все же нашли подсказанный таможенником адрес. Очередь, начинающаяся уже на входе, привела бравого морского волка, капитана Лаго, в уныние и, спихнув на суперкарго все заботы, связанные с «Комиссией по Грузовым Претензиям», он быстрым шагом отправился в управление порта. Там, узнав, что, даже если груз его будет принят, на разгрузку судно будет поставлено лишь через пару дней, он некоторое время препирался с измотанным начальником. Так и не сумев ничего добиться, он пригрозил, что обратится в суд, и в ответ был послан уже по другому, известному любому русскому короткому адресу из трех букв. Но капитан оказался достаточно упорен, чтобы получить адрес не только суда, но и управления РКМ. Секретарь, не менее начальника замотанная, крашенная пергидролью блондинка, не долго думая, напечатала ему требуемое на непривычной, грубоватой выделки, хотя и тонкой на ощупь, бумаге.
Пройдя необходимые формальности, капитан вернулся в здание комиссии, где очередь продвинулась на целых четыре человека, и, предупредив суперкарго, вышел в город.
