По сравнению с встретившим его неподалеку от острова большим, футуристических очертаний, похожим на легкий крейсер, боевым кораблем «Курама», пароход «Сикока-мару», несмотря на внушительное водоизмещение в пять тысяч тонн, сразу показался устаревшим и каким-то незначительным, словно рыболовный катер против линкора. Почему-то мелькнула мысль, что потомки специально выделили для встречи такой корабль, чтобы унизить прибывающих на гражданском суденышке предков. И хотя умом Есино понимал, что это не так, внутри все равно саднило, не давая успокоиться. Стараясь сохранить невозмутимый вид, он лишь слегка покосился на группу стоящих у борта чиновников, словно цыплята наседку, окруживших губернатора. Масаёси Огава выглядел обеспокоенным не менее своих подчиненных. «Шпаки» – пренебрежительно подумал Ёсино, старательно изображая абсолютно невозмутимый вид и сдерживая стремящийся вырваться удивленный выкрик при виде взлетевшего с кормы «Курамы» необычного летательного аппарата, похожего на большую стрекозу.
– Красиво, – стараясь даже интонацией не выдать волнения, произнес он, слегка повернув голову к лейтенанту Асагура. Лейтенант, несколько секунд промолчав, словно в раздумьи, произнес хокку:
– О стрекоза!
С каким же трудом на былинке
Ты примостилась![22]
Вежливо улыбнувшись, капитан ответил ему:
– Над волной ручья
Ловит, ловит стрекоза
Собственную тень.[23]
Оба одновременно кивнули, подтверждая, что сегодняшний раунд закончился вничью.
– Лейтенант, нам еще примерно два часа до берега, – капитан решительно повернулся, придерживая рукой ножны с фамильным клинком, оформленным, как син-гунто[24], - поэтому стоять подобно крестьянам у ворот храма, глазеющим на процессию, нет никакого смысла. Предлагаю пройти в салон.
– Слушаюсь, капитан, – заметно было, что Асагуро настроен более весело, чем Тейго. «Молодость все переносит легче, – раздраженно подумал Ёсино, – даже полную потерю всех родных и близких И привычной жизни тоже». Но раздражение сразу прошло, едва подошедший стюард, худощавый кореец в безукоризненно сидящем костюме и белых перчатках поставил перед севшими за столик офицерами токкури[25] с подогретым саке, чоко и блюдо с сашими. Пока офицеры под традиционное: «Кампай» поднимали свои чоко, в салон вошли еще несколько чиновников. Один из них, осмотревшись, подождал, пока офицеры допьют и подошел к столику. Вежливо поколонившись, он спросил:
– Не разрешат ли высокоуважаемые господа офицеры разделить с ним томительную тяжесть ожидания прибытия на землю предков?
Капитан, улыбнувшись, ответил:
– Конечно разрешат. Как простые армейские офицеры могут отказаться от чести выпить с секретарем канцелярии самого губернатора. Тем более, за счет самого губернатора, – не преминул съязвить Тейго, после чего познакомил лейтенанта и чиновника. Стюарду пришлось бегать к их столику дважды, добавив к закускам блюдо «японского флага»[26].
После выпитой чашечки щеки секретаря сразу покраснели, а еще стало весьма заметно, что он сильно взволнован.
– Вы уже видели потомков, господа? – спросил он, доливая саке капитану.
– Только что, издали. Все это время до нынешней поездки мы «отдыхали» в Котоне, – ответил капитан, посылая успокаивающий взгляд встрепенувшемуся лейтенанту.
– Укрепления готовили, – понимающе протянул чиновник, тут же добавив, – не волнуйтесь вы так за секретность. Для потомков все наши секреты, словно раскрытая книга. Но самое неприятное, они совсем другие. Вы их не видели, а я видел. Мне приходилось встречаться со множеством гайдзинов, они другие, не похожие на японцев. Но они мне понятны. А эти, – он подхватил свою чоко и жестом предложил всем выпить, – хе, эти совершенно другие. Словно в тела японцев вселились западные демоны, завладев их душами. Они совершенно другие, совершенно…
– Да перестаньте вы пугать моего лейтенанта, – улыбнулся Ёсио, – он видите, уже готов сбежать с парохода, чтобы не встречаться с этими… «кумо»[27]
– Если бы это были все лишь оборотни. Они из другого времени, понимаете, – секретарь еще раз долил саке обеим офицерам. – Жаль, я плохо владею словом, не могу донести до вас увиденное, – тут секретарь вдруг продекламировал:
– Бедствия сердца.
Тоску, печальную память
Снесу безмолвно,
И все же, о этот мир,
Где былого мне больше не встретить![28]
– Не расстраивайтесь так, – попытался успокоить чиновника лейтенант, – Япония существует, император, да живет он тысячи лет, существует – значит существует и дух Ямато. И никаким временам, никаким гайдзинам не изменить этого.
– Полагаю, вы правы, – неожиданно согласился чиновник. – Поэтому выпьем же, господа за Императора! – тост подержали все, находящиеся в салоне.
– Тенно хейка банзай! – дружный крик привлек внимание находящихся на палубе и сюда потянулись стоящие на палубе. Посмотрев на начинающееся столпотворение, капитан предложил пойти отдохнуть.
