– Да ни хрена мы не думаем, – буркнул Лешка. – В наше время физика еще даже не задумывалась об этом.
– Не, физика времени существует, – поправил Егор.
– Да? И что ты о ней думаешь? – ехидно спросил Лешка.
– То же, что и ты. К возникшей ситуации отношения не имеет, – Егор вздохнул. – Вопрос в другом. Что делать? Куды бечь?
– А нет вопроса, – остудил доктор начавшую зарождаться дискуссию. – Наталью, хоть и оклемывается, спускать надо. Втроем это хреново…
– Тогда и думать не о чем. Валим вниз. За полдня тысчонку сбросим. Завтра, если темп не потеряем, выйдем к людям. Там и разберемся, что и как. Либо в Киргизию попадем, либо в Союз. Или еще куда. Сейчас, сколько не гадай, толку – ноль.
– Поддерживаю, – сказал Усольцев. – Наталью вернете?
– Как док скажет, – махнул рукой Егор.
– Запретить не могу, – прикинул Санёк, – но нежелательно. У Лешки на спине намного комфортнее и приятней. Силы больной еще пригодятся.
– Врачи во все времена – известные перестраховщики, – усмехнулся Сергей, – но не выполнять их указания себе дороже. Передаю тебя, Наталья, в жестокие руки эскулапов будущего. Хоть выспишься на скаку…
Восточная Пруссия.
В неподвижном воздухе висели запахи сгоревшего пороха и солярки, горелого железа и тряпок, свежей крови и прелой листвы и самый паршивый из всех запахов – запах смерти. Ганс, в отсыревшей от росы и висящей в воздухе влаги одежде, не выспавшийся, хмурый и злой потрошил штык-ножом банку мясных консервов из сухпайка. Ночка и утро выдались беспокойными, поляки опять пытались прощупать оборону своими «ночными дьяволами», но сейчас вроде бы всё стихло – самое время перекусить. Сидящий рядом связист, молча протянул Гансу наушники. В ответ на немой вопрос, мотнул головой в сторону расположения основных сил батальона. Понятно – комбат Кнохляйн. Может быть узнал что-то новое и спешит поделиться? Продолжая грызть галету, Ганс снял каску и натянул на голову наушники.
– Как там у тебя? – голос Кнохляйна звучал как-то необычно равнодушно, словно по-необходимости. Что интересно произошло, что Фриц такой странно разговаривает? Поляки захватили Кёниг?
– Да нормально всё, как отбили последнюю атаку, так больше никого и не видно. Похоже, пшеки утихомирились. Даже их артиллерия замолчала.
– Угу. Scheisse! Что за ерунда со связью, опять поляки свою «свиристелку» включили? Хруст такой, что слова еле слышно!
– Это не помехи, это я галету грызть пытаюсь.
– Arschloch ты все-таки, Ганс. Потерпеть не мог, грызун? Я уже собирался связистам уши надрать за плохое состояние аппаратуры и наверх сообщать о готовящемся польском наступлении, – похоже, Фриц все-таки слегка развеселился.
– Ну, так надери, лишним не будет, а я со вчерашнего дня не жрал и теперь не дают. Что сказать-то хотел?
– Двадцать седьмой полк подошел, скоро нас сменят – смотри, чтоб твои ребята по ним не врезали сгоряча. И кончай жрать, мать твою, когда с тобой командир разговаривает! – наконец-то командир стал похож на себя, улыбнулся Ганс.
– Угу, принято. Отбой.
Отложив наушники, Ганс снова взялся за банку консервов – война войной, а кушать-то хочется! А возникающие проблемы можно решать и за едой.
– Куно! – за спиной тут же послышалось негромкое шуршание листвы. Когда шуршание смолкло, Ганс, ненадолго оторвавшись от еды, продолжил. – Обойди все взвода и предупреди, что скоро нас сменят армейцы – пусть смотрят повнимательней, чтобы под их видом польские диверсанты не пролезли.
Шуршание стало удаляться. Ганс дочистил банку, аккуратно закинул ее в специально вырытую ямку в стенке окопа. Пленные говорили, что имеющиеся у противника приборы позволяют засечь любую железяку, да и на тепло реагируют. Так что теперь окопы специально перекрывали жердями и засыпали землей, а найти валяющеюся рядом с укреплением железку стало вообще нереально.
Это не первые три дня. Ганс откинулся к стенке и, приказав радисту наблюдать за окрестностями, прикрыл глаза. Эх, какой-то Scheisskerl здорово подшутил над всем миром и, особенно, над бедным Гансом и его ротой. Тогда, увидев польские пограничные знаки и самоуверенных панов, пытающихся изобразить границу на немецкой территории, Нойнер озверел и рванул в бой без размышлений, тем более что тяжелой техникой у противника и не пахло. Первая атака закончилась неожиданно быстрым разгромом слабовооруженных поляков, зато потом к ним подошло подкрепление…
