В винных бокалах алым.
* * *
До неприличия невзрачен,
Как никому не нужный хлам,
Я подчиняюсь неудаче,
Как жёстким приказным словам.
День на ненужности потрачен,
Подобен прочим серым дням.
Свою пустую неудачу
Подпитываю ленью сам.
* * *
Летний вечер чудесен после жары.
Включился автополив.
Присутствует свежесть. Отсутствуют комары.
Отсутствует негатив.
Освежающ и терпок вина глоток.
И послевкусье бодрит.
А ведь завтра опять заалеет восток,
И солнце испепелит.
* * *
Нынче полная луна
Встала над деревнею.
Но не видно ни хрена
Её за деревьями.
Так хотелось лицезреть
Лик её прекрасный.
Не судилось. Зол я, ведь
Ждал её напрасно.
* * *
Не зря, наверно, тот, кто создал
Галактик яркие спирали
Нас отдалил от них и звёзды
Сместил в немыслимые дали.
Всё для того, чтоб наши цели
Познать вселенские соцветья
Мы с вами сохранить сумели
На многие тысячелетья.
* * *
Нас с тобою сюда принесут на щите.
Или мы со щитами пойдём по воде,
Отвергая в душе то ничто и нигде,
Что мешает с тобой нам идти по воде.
Так случается всюду, всегда и везде:
Только тот, кто сумеет быть на высоте,
Со щитами в руке, с яркой целью в мечте,
Аки посуху сможет идти по воде.
* * *
Стихотворная строка
Облачает мысли в форму,
Как волна, что высока,
Утихает после шторма.
Что же лучше? — вдруг порой
Просыпается сомненье, –
Мысль, что крутится юлой,
Или гладь стихотворенья?
* * *
Мы застыли немо:
Поглотили взор
Звёздная поэма,
Мировой простор.
Мощью поражает
Вечный механизм,
Тихо оттесняя
Материализм.
* * *
Лето… Страшная жара…
Удручающе без меры
Духота царит с утра…
Только кондиционеры
Разжижают нашу кровь,
Делая сознанье ясным.
Но с тобой, моя любовь,
Даже дни жары прекрасны…
* * *
Начитавшись с утра Маяковского, сидя в туалете,
Выхожу, заряженный его бешено рваным ритмом:
Хочется вывернуть всё наизнанку на этом свете,
Поставить с ног на́ голову, выйти на смертную битву.
Сердце от чувств этих давит резиновым мячиком,
В мир нервно впиваюсь расширенным глазом я.
Берегитесь, буржуи, питающиеся рябчиками
И зажёвывающие их (блин!) ананасами.
* * *
Его пророческие мантры,
Как и вещания Кассандры,
Не принимались и не шли
На пользу жителям Земли.
Но, как известно, у пророка
В своём отечестве без срока
Лицензии пророчить нет.
Такой вот эксцентриситет.
* * *
Того, кто найден в кукурузе,
В капусте не найдут опять;
Без катетов гипотенузе
Гипотенузою не стать;
К тому ж один не может катет
Дух треугольника крепить:
Пусть будет всё, как есть. И хватит
Бессмысленности городить.:)))
* * *
По дневному небу
Мутноватый месяц
Движется меж веток
Равнодушных сосен.
Смотрит полуслепо
На леса и веси,
Смотрит так и эдак,
Ни о чём не просит.
* * *
Говорят, что берега окрестных рек
Заняты и что не подступиться к ним:
Все места застолблены вовек
Некими ждунами и ждуницами.
Всё сидят и представленья ждут,
Ждут, давясь улыбкою дежурною.
Ожидают, скоро ль проплывут
Трупы их врагов стремниной бурною.
* * *
Под сыростью дождя и влажным лесом,
Под тучами, провисшими донельзя,
Мир обесцветился, уныло засерелся
Хандрою и последующим стрессом.
Мне кто-то говорил, что за тоскою
Вослед приходят радость, счастье, вера.
Но в данный миг не верится в такое
Развитие событий в мире сером.
* * *
Когда один, сожрав другого,
Салфеткой губы промокнёт,
То сможет объяснить толково
Событий хитрый изворот.
Не нужно, дескать, укоризны,
Поверьте, я не людоед.
Как говорится, только бизнес
И личных мотиваций нет.
* * *
Новый Новый год — нов,
Старый Новый год — стар.
Много ведь таких слов,
Остроумно-глупых пар.
Всяк оксюморон — глуп,
Правда, лишь на первый взгляд.
Каждый мне по-своему люб.
Но нужны они на кой ляд?
* * *
Все, как всегда с иголочки,
В большом ассортименте
На каждой первой полочке,
На каждом постаменте
На ярмарке тщеславия
Поэты вьют гнездовья.
В них мало словославия,
Но больше славословья.
* * *
Платочек свой явно не свежий,
Чтоб даме всплакнувшей подать,
Он смыкнул с кармана небрежно
И, скомкав, засунул опять.
Но вот утешенье словами
Натужно лилось с языка.
А ведь иногда вашей даме
Достаточно просто платка.
* * *
Всё может быть, может быть, может быть…
А может и вовсе не быть…
И сердце, и душу изгложет ведь
Излишне нервозная прыть.
Исстарится вся, измотается
В запутанных мыслях мечта.
И где-то средь них затеряется…
А это жижи неспроста.
* * *
Оно в тебе, оно во мне,
В грозу и гром, и в тишине
Я знаю — истина в вине,
Но то такое…
Рассчитывай, что повезёт,
Когда ты двинешься вперёд,
Но каждый новый поворот
Рвёт всё живое.
* * *
Здесь волки не будут сыты,
А овцы не будут целы;
Здесь мелочные профиты
Важнее ценностей зрелых;
Здесь всякий из логики выслан
В страну алогичной тризны.
И здесь за инфляцией смыслов
Идёт инфляция жизни.
* * *
Чу́дище о́бло, озо́рно, огро́мно,
Стозе́вно и ла́яй
Смотрит вослед — не беззлобно и томно, —
Почти не мигая.
Мозгом спинным ощущать этот взгляд ты
Ещё будешь долго.
С чудищем о́блым общаться вприглядку —
Стараться без толка.
* * *
Это вам не это,
Это вам не то.
К нам спешит с приветом
Серый конь в пальто.
За конём тем рифма
Из Караганды.
Подожди-ка, нимфа,
Отдохнёшь и ты.
* * *
Он побледнел, затем, как будто
Чуть отойдя от тошноты,
Меня назвал зачем-то Брутом
Добавив вялое «И ты…»
Но мне такая антитеза
Казалось ложной. Убеждён,
Что это я сражённый Цезарь,
