— Добрый день! — протянул он руку доктору. — Мне очень неловко вас беспокоить, но не могли бы вы к нам зайти при случае. И лучше пораньше.
— Что-то случилось? У Степана поднялось давление?
— Нет, Степка — молодец, и капли ваши ему помогли. Меня беспокоит Лялик — лежит, рыдает. А к доктору, говорит не пойду, дескать, вы запретили.
— А что у него болит? — забеспокоился врач. — Он же был совершенно здоров.
— Что болит — не знаю, а только рыдает уже вторые сутки.
— Все ясно, идите. Я сейчас сделаю пару звонков, соберу саквояж и вас догоню.
В Сказке было тревожно. Обитатели, побросав свои дела, стояли вокруг вольера лося.
— Так! Что случилось? — раздвинул толпу Иван Иванович.
— Извините, — поднял морду лежащий на подстилке Лялик, — я выпил кефир!
Звери притихли и уставились на врача.
— Кефир? — удивился тот, — Он что, был не свежий?
— Почему? Свежий, но я выпил почти литр.
— И что из этого?
— Как что? Там ведь содержится алкоголь. В минимальных количествах, конечно, но в целом пакете! А ведь спирт категорически не рекомендован при приеме валерианы. Я прочитал, такое сочетание может повлечь потерю сознания и остановку сердца! О, зачем я только пил этот кефир! — снова разрыдался лось.
— Все понятно, — засучил рукава доктор. — Освободите проход!
Дядя Петя открыл дверь в вольер, помог донести саквояж и разложить инструменты на покрытом стерильной салфеткой столике рядом с лосем. Иван Иванович обработал руки специальным раствором, взял у пациента кровь, осмотрел глаза, сильно оттягивая веки, посветил в морду фонариком, затем сел, открыл карточку и принялся писать.
— Что пишите? — заинтересовался Лялик.
— Диагноз и назначения. Похоже, мы действительно кое-что упустили.
— Это из-за кефира?
— Нет, действие кефира я нейтрализовал, когда брал кровь. Игла была смазана новейшим антидотом. Теперь беспокоиться не о чем.
— А что тогда?
— У вас осложненный невроз и лосиносинхрозический симптом Бореля-Габса. Это редкое заболевание Вряд ли вы найдете его в интернете. Но я консультировался с академиком Сбарским.
— С самим Сбарским? — ахнул Лялик, и глаза его заблестели. — С тем самым, который написал «Заражение паразитами и снижение иммунитета у копытных»?
— Да, да, с тем самым. Мы с ним вместе учились. Так вот, с этой минуты — никакой самодеятельности. Для вас будет составлена специальная диета. Утром и вечером обязательно прогулка у пруда. Никакого чтения медицинской литературы — слишком возбуждающе действует на нервную систему. Принимать таблетки. Вот эти утром, а вот эти — вечером, — он поставил на стол два объемных ведерка с пилюлями. — И наконец, каждый день будете отмечать в этом дневнике все симптомы, а, по понедельникам, милости прошу ко мне на осмотр с дневником. Будем брать анализы, отслеживать изменения, корректировать дозировки. В остальное время — полный покой!
— Спасибо! — восхитился Лялик. — Ужасно, конечно, что я так болен, но мы будем бороться, да?
— Разумеется, — заверил Иван Иванович, собирая саквояж. — Главное — покой, режим и неукоснительное соблюдение рекомендаций.
У ворот Сказки, врача догнал дядя Петя.
— Иван Иванович, скажите честно, что мой лось сильно болен?
— Физически совсем не болен, — заверил доктор. — Но ситуация сложилась такая, что либо он заболеет понарошку, либо я — по-настоящему.
— Понятно, — усмехнулся сторож, — у него воображение и нервы, понимаете?
— Все понимаю. От этого и будем лечить.
— А что за таблетки вы ему оставили?
— Ах, это! — рассмеялся доктор — В одном ведерке мятные пастилки, а в другом — лимонные.
Как ворона Совриголова зимовала
